Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 74
Всю жизнь его будто магнитом тянет на эту площадь, он всегда сюда возвращается. Здесь он протирал штаны на школьных скамьях и в окрестных скверах. Улица Орсель, Фуатье, Ивонн-ле-Так, сквер Аббес, Сакре-Кёр. Это было еще до того, как квартал превратился в зону благоустройства в сердце Монмартра, где все заполонили вывески сетевой парфюмерии и кафе. Давно уже этот уголок стал запретным для тех, кто пожаловал его дворянством. Портосы, Эспеньоны, Ритали, Ренуа, Ребе, как величали друг друга те, с кем он вырос, разлетелись на все четыре стороны. Кто вернулся на историческую родину, кто переехал в пригород, а кто и сел. Только один человек сохранил свою квартиру здесь – Шала. Он унаследовал ее от бабушки, сербской эмигрантки, сорок лет проработавшей на побегушках в ткацкой мастерской на улице Шапп. Так что у Паоло есть повод еще наведываться в эти места.
Такси остановилось перед «Констанс» на улице Равиньян. Он не был здесь после смерти отца. Сюда, как большинство сицилийцев квартала, доросших до этих столиков, его старик приходил перекинуться в картишки воскресными вечерами. Паоло знал, что заведение стало ночным баром, но никогда не испытывал желания зайти, не его это, здесь территория «хозяина».
Он ждет; девушки входят в бар, помедлив у витрины бутика «Корпус-Кристи» несколькими метрами ниже. Улица Равиньян одна из самых крутых на Монмартре. Он вспоминает, как видел в детстве малолитражку, на три четверти въехавшую в витрину булочной, на месте которой теперь построили театр Аббес.
– Паоло! Паоло!
Он быстро оборачивается посмотреть, кто его зовет. Только не бросаться в глаза. Это большой Туртурро из XVII округа, он давно пошел по кривой дорожке. Подобных типов Паоло знает полно, но редко бывает, чтобы парень так упорно жил нищей и неправедной жизнью, как это делает Туртурро, такого поневоле зауважаешь. За отдаленное сходство с американским актером Джоном Туртурро к нему прилипло это прозвище, и никто не знает, как его по-настоящему зовут. С полудня пятницы до утра понедельника можно с почти стопроцентной вероятностью застать его где-то, где жизнь ускоряется и праздник выходит из берегов. Немаловажное качество – у него всегда есть кое-что на продажу.
Паоло нагнал его, прежде чем он успел позвать снова.
– Вау, Паоло, редкий гость. Что здесь забыл?… А как рок-н-ролл, путем?
Они входят, бар битком набит, и парень, вооруженный айпадом, строит из себя диджея, пытаясь разогреть зал низкопробной танцевальной музычкой, какую гонят метрами.
Великан орет ему в ухо:
– Послушай это, класс! А ты у нас когда напишешь что-нибудь этакое, что пойдет на ура?
Такие речи всегда действуют Паоло на нервы. Если дать себе мало-мальский труд вдуматься в подтекст вопросов, которые задают ему люди, напрашивается вывод, что быть музыкантом во Франции можно скорее по глупости и легкомыслию, чем по каким-либо иным причинам.
– Ты что здесь забы-ы-ыл? – повторяет Туртурро, пытаясь перекричать музыку.
– Пришел трахнуть твою сестру, вот он я!
– Что? Ни хрена не слышу? Ты ищешь сестру?
– Я говорю, здесь пахнет потом!
– Да ну? Я не чувствую!
Скулы великана морщатся в улыбке, зрачков не разглядеть, и по лицу видно, что он под кайфом едва ли не с полудня.
Две девушки присоединились к «африканцу» и какой-то парочке, которую Паоло еще не видел. Он достает телефон и снимает новеньких.
– Хочешь заторчать? У меня есть кокс и еще одна штука, типа амфетамина, только что из Лондона привезли, мозг выносит не по-де-е-етски!
– Не, не надо. Я вообще-то ненадолго.
– Пошли, я угощаю. Скажешь потом, как тебе.
Туртурро тащит Паоло за собой и, рассекая толпу своей шкафоподобной фигурой, пробирается к туалетам. Девушкам только что подали коктейли, они едва приступили к своим мохито, время есть, и он имеет законное право на перерыв.
– Эта борода в клетчатой рубахе малость подождет, – говорит Туртурро, оттирая студента, уже взявшегося было за ручку двери.
Они входят в крошечный туалет. Стены покрыты граффити и стикерами с изображениями музыкальных групп. Пол, выкрашенный в канареечно-желтый цвет, режет глаза. Великан достает из кармана цилиндрический позолоченный футлярчик, меньше тюбика губной помады, и отвинчивает круглую крышку. Изнутри к ней прикреплена перпендикулярно маленькая позолоченная ложечка. Туртурро посмеивается.
– Класс, а? Это мне досталось от деда. Спасибочки, дедуля, обожаю традиции!
Он зачерпывает достаточное количество для дорожки, вдыхает одной ноздрей и повторяет операцию с другой.
Потом протягивает наркотик Паоло, и тот делает то же самое.
– У меня вот еще что есть, если хочешь, – показывает он содержимое коробочки из-под таблеток от кашля. – Экстази и эти новые голубенькие. Типа спидов, но очень специфическая штука, волосы дыбом ставит и укладку мозгов делает на халяву. Ну, то есть на халяву… Нейроны свои потом лучше не пересчитывать, многих точно недосчитаешься…
Он смотрит на Паоло и, кажется, наконец фокусирует взгляд.
– Это что у тебя за новый прикид? Имидж свой ищешь? По-моему, пока ты его потерял! – фыркает он. – В новом стиле куртёшка?
Они закуривают по сигарете, и тут кто-то начинает колотить в дверь.
– Две минуты, мы недотрахались! – ревет великан.
Их распирает смех, порошок уже действует.
В такие моменты словно вспышка ослепляет начинающего сыщика, и возникает чувство, что его жизнь – черновик, и только, черновик ремейка «Страха и ненависти в Лас-Вегасе». Жалкий набросок чего-то, уж точно не окончательная версия. Жизнь в стиле рок, но на стадии черновика. Как запись чужого хита в исполнении начинающей группы, дрянной mp3 на экспорт, незавершенный опытный образец… Не будь он под кайфом, точно навалился бы депрессняк.
Они бросают окурки в унитаз и выходят. Очередь у двери выросла, Паоло понимает, что время внутри течет иначе. Они заказывают в баре две кружки пива.
Парочка ушла, на смену ей пришел какой-то тип, он сидит напротив девушек, рядом с парнем с африканской башкой. Судя по хореографии тел за столом, это знакомый, но не друг. Он высокий, худой, светловолосый, в очочках в металлической оправе. Куртка, футболка, джинсы и мокасины. Классическая элегантность его стиля не вяжется с агрессивной позой: бюст аж нависает над серединой низкого столика. Девушки инстинктивно откинулись на банкетке, сохраняя дистанцию. Разговор, однако, выглядит вполне мирным, и парень явно старается вовсю, в чем-то убеждая аудиторию.
Порошок подействовал, кайф словлен. Паоло завис на девушках, а Туртурро орет ему в ухо, рассказывая о каникулах в Испании, о передозах и бабах, в которых не петрит ни шиша. Лицо великана то расплывается в глуповатой улыбке, то выражает всепоглощающий ужас, в зависимости от темы, а поскольку тему он меняет каждые восемь секунд, непрестанные гримасы уморительны. Паоло приходит в голову, что он чем-то похож на шведского повара из «Маппет-шоу», – интересно, может, у него, как у куклы из передачи, лицо пенопластовое? Чтобы проверить свою догадку, он с силой тянет его за щеку, отчего словесный понос толкача разом прекращается.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 74