Глава вторая. Дунайские крепости
I
Султан Селим III, худощавый человек среднего роста, с подстриженной бородой, одетый в полувосточный, уже с каким-то европейским оттенком костюм – подобие сюртука с золотыми пуговицами и орденом, на который наверняка ушла горсть драгоценных камней, сидел в широком ярко-алом кресле во вполне партикулярной позе. На голове его красовалась шапочка, расшитая золотыми арабесками. Напротив в мундире с белой лентой и орденом Почетного легиона почтительно наклонил голову посланник Наполеона генерал Себастиани.
Позади султана, слегка прислонившись могучим туловищем к инкрустированному столику, ухмылялся в густую бороду военный визирь султана Юсуф. Беседа продолжалась.
– Русские не обладают достаточным количеством войск, чтобы напасть на граничащие по Дунаю крепости вашего султанского величества. Наоборот, по мнению разведчиков из специального военного подразделения императора Франции, они, то есть генералы русской армии, полностью поглощены, после разгрома австрийских и русских войск под Аустерлицем, хоть какой-то подготовкой в сдерживании приближающейся к границе России великой армии Франции. Это совершенно очевидно, Ваше Величество. Вот карта, где указаны расположения немногочисленных русских гарнизонов, находящихся у южных областей России.
Себастиани несколько витиевато, но свободно говорил по-турецки, хотя султан приказал позвать переводчика, молодого грека, владеющего французским.
С глубоким поклоном получив карту из рук Себастиани, переводчик передал ее по знаку султана военному визирю Юсуфу. Тот нахмурил толстые брови и сузил еще больше тюркские черные глаза, всматриваясь в картографические обозначения и надписи, сделанные по-французски и по-турецки.
– Да, владыка франкских стран, непобедимый император Наполеон, по воле Аллаха, продолжает громить своих врагов, – торжественно произнес после этого султан Селим. – И мы здесь также не думаем дремать. Мы давно хотим возвратить Кавказ и Крым. Там нас ждут преданные мусульмане, в не столь давние времена жившие в собственном ханстве с троном Гиреев в Бахчисарае, всегда почтительно исполнявших волю Стамбула и не дававших покоя дерзостным гяурам-урусам. Также и преданные племена Кавказа склонялись покорно у ног султанов Турции. По стечению несчастливых обстоятельств, урусам удалось захватить наши старые владения. Но Аллах меряет время и, когда захочет, изменит положение вещей и восстановит справедливость.
Султан сделал характерное движение, коснувшись кончиками холеных пальцев своего смуглого лба и седеющей бороды.
– Блистательная Порта, в лице Вашего Султанского Величества, должна твердой ногой встать на побережье Черного моря и вновь во всем своем величии править Крымом, Кавказом и прилегающими территориями. Следует возвратить Азов и Очаков, Кинбурн, Яссы, Измаил.
Перечислив все эти заманчивые для Оттоманской империи перспективы, Себастиани сделал особенно строгое выражение на своем довольно желчном лице и продолжил:
– Император Наполеон Бонапарт надеется, что Ваше Султанское Величество останется доволен его предложением доставить в Стамбул барки, груженные штуцерами, ружьями, полевыми пушками и мортирами на десятки тысяч франков. Кроме того, в ближайшие дни император двинет в Далмацию двадцатипятитысячный корпус генерала Мармона.
Султан Селим медленно поднялся из кресла, ноздри его горбатого носа раздувались. Он приложил правую руку к груди, потом сказал медленно:
– Господин посланник, передайте своему владыке. Оттоманская султанская армия начинает военные действия против войска урусов, находящихся вблизи Дуная. Визирь Юсуф, заготовь мой приказ о начале войны. В качестве главнокомандующего выезжай на Дунай в помощь трехбунчужному паше Кушанице-Али.
Себастиани покинул дворец султана Селима со всеми надлежащими словами и поклонами, обеспечивающими ритуал почтения повелителю Оттоманской Порты.
Несколько позже, получив ряд чисто военных распоряжений султана, который считал себя стратегом волею провидения, удалился визирь Юсуф. Султан еще размышлял около получаса, разглядывая в полукруглое окно пестрые крыши дворцовых пристроек. Затем он позвал заслуженного предводителя одного из подразделений своей отборной конницы. С полупоклоном и простодушной ухмылкой «близкого» человека вошел Мамешоглу, седоватый и сутуловатый, одетый в военную одежду, а не в придворный мундир и не боявшийся разгневать взор повелителя простым коричневым чекменем из анатолийской шерсти.
Слуги принесли два вызолоченных кальяна тончайшей работы, поставили столик с шахматными фигурками и исчезли, задернув тонкую занавесь входного проема, сиявшую мелкими жемчужинами, расположенными по бледнорозовому муслину в виде звездочек. Мамешоглу приложил узловатые пальцы воина к бритому лбу, к сердцу и склонил голову.
