Глаза твои, о свет души моей, Чаруют и даруют вдохновенье, И ночь моя становится светлей И ярче на крылатое мгновенье. Когда тебя я вижу, то живу. Не видя — бесконечно умираю. И глаз твоих бездонных синеву Я, будто воздух утренний, вдыхаю…
— Какие скверные стишата, — пробормотал Гил.
— Ты что! — ткнула его локтем в бок. — Они прекрасны!
— Чем? — насупился редактор. — Вот уж не думал, что ты падка на любовные строки без намека на чувства. Когда любят, так не говорят, Ненси. Единственное предназначение этого, с позволения сказать, стихотворения — обманывать глупых девушек вроде тебя. Уверен, у Аллени отбоя нет от женщин, и каждой он читает одни и те же строки.
— Умеешь ты испортить момент. — Я глубоко вздохнула. Что ж, может, Гилберт и прав. Но мне бы так хотелось, чтобы мне тоже читали стихи. Вот так, душевно, таинственно. Я почти любила Сэя Аллени…
Стоп! Что это я? Разомлела, как школьница какая-нибудь. Щеки предательски вспыхнули. Гил тихо засмеялся. А мне что-то стало не до смеха. Потому что стихотворение закончилось, и последние слова редактора слышали те, кто собрался вокруг дома. И теперь они о чем-то подозрительно перешептывались.
— Гил, нам пора, — потянула начальника за рукав.
— Почему? Мы еще не закончили.
Он сидел к девушкам спиной, поэтому не заметил их странных передвижений. А я-то — лицом!
— Вы что-то имеете против стихотворений господина Аллени? — Похоже, дамы достигли согласия и двинулись к нам.
— Ничего! — поторопилась заверить их. — Прекрасные стихи, я сама в восторге.
— Ненси, я же сказал… — нахмурился Гил — и вдруг что-то понял, потому что заулыбался группке девиц. — Я же сказал, что строки хороши. Вам тоже понравилось, дамы?
Дамы остались глухи к лести, пусть даже направленной в сторону их кумира. Наоборот, оглядывались по сторонам, будто присматривая, чем бы вооружиться.
— Нам пора, приятно было пообщаться.
Гил понял, что скоро нас превратят в живые памятники таланту Аллени, и рванул к дыре. А я? Подхватила юбку и пустилась бежать за Гилбертом. На самых подходах к лазу даже перегнала начальника и на ту сторону спасительного забора нырнула первой. Впрочем, останавливаться на достигнутом не собиралась и в том же темпе вылетела на улицу. Коляски с лошадьми не было. Конечно, Гилберт ведь не знал, насколько мы задержимся, а маячащая у чужого дома коляска — это как минимум странно. И куда бежать дальше?
— Помогите!
А это уже Гилберт. Вернуться — сметут. Оставить начальника — сама останусь без работы. Да и жалко его, все-таки человек. Поэтому вздохнула — и перебралась обратно к Эмберли.
Гила все-таки настигли поклонницы Аллени. Он лежал на земле, отбиваясь от пяти девиц. Еще трое стояли в сторонке, следя, чтобы жертва не улизнула.
— Эй, дамы, может, вы уже отпустите моего… парня? — ляпнула я первое, что пришло в голову.
Девушки замерли, но хотя бы от Гила отстали, и он смог сесть.
— Что, сама тоже получить хочешь? — поинтересовалась одна из нападавших, полная рыжая девица в дешевом платьем. Интересно, как она через дыру пролезла?
— Нет. — Я старалась сохранять спокойствие. — Просто думаю, пока вы здесь бьете моего друга, там идет вечер Сэя Аллени. И вы все пропустите!
— И правда, — спохватились девушки и потянулись обратно. Только две еще пару раз попытались пнуть Гила, но, учитывая, что товарки уже ушли, не решились. Поэтому тоже поспешили обратно, а я протянула руку Гилберту, помогая подняться.
— Вот она, сила вдохновения, — рассмеялся начальник, отряхивая одежду. На скуле у него уже наливался синяк. Рубашка тоже больше походила на тряпку, чем на одежду. А штаны щеголяли прорехами.
— Тебе бы все смеяться. — Мне совсем не было весело. — А если бы я не вернулась?
— Я бы завтра тебя уволил, — подмигнул Гилберт. — А если серьезно, спасибо, что помогла, Ненси. Влюбленные девушки бывают излишне опасными.
— Вот только мне непонятна причина их влюбленности. — Принялась отряхивать одежду Гила со спины.
— А в этом мы разберемся! Готовься, Ненси, тебе предстоит пройти отбор у мамы Сэя Аллени.
— Еще чего! — фыркнула я. — Никаких отборов!
— Это не обсуждается. А теперь идем, коллега. Вечер дивный. Шляпку не потеряла?
Шляпка даже не пострадала. Значит, и фотоаппарат цел. Замечательно! Не хватало еще выплачивать неустойку за утерянную технику. Поэтому я поправила платье, которое тоже лишилось пары лоскутов, и чинно проследовала обратно на улицу. Прогулка по ночному городу в компании начальника. Что может быть «романтичнее»?
