Был этот мир глубокой тьмой окутан.
Да будет свет! И вот явился Ньютон.
Этот внезапный доступ к тайнам Вселенной, казалось, усиливал роль человеческого разума. Если Вселенная – это машина с плавным движением, все части которой координируются одним грандиозным замыслом, тогда человеку нужно просто думать – и он найдет и смысл жизни, и истинное счастье. Эта фундаментальная идея о том, что люди способны найти истину, используя чувства и разум, породила имя эпохи – век Разума.
Нет, термин не предполагает, что каждый кузнец и каждый сельский священник вдруг стали интеллектуалами. Многие христиане жили и умирали в вере отцов – и знать не знали, что настал новый век. Но мировоззрение Европы стало иным – как и ее путь.
Христианство едва ли могло избежать последствий этой интеллектуальной революции. Тысячу двести лет христианским миром правили идеи Августина. Человек, порабощенный грешник, нуждался прежде всего в сверхъестественной милости Бога. Чтобы обеспечить доступность этой благодати через христианскую Церковь, Бог предопределил власть государства защищать правду и карать ложь.
Но теперь мудрецы спорили о другом: человек – не грешник. Он – разумное создание. Теперь казалось, что ему нужен здравый смысл, а не Божья благодать.
Христиане оказались меж молотом и наковальней. Сначала, в самом конце XVII века, некоторые верующие, особенно в Англии, пытались согласовать разум и веру. Они утверждали, что христианство в полной мере разумно, но некоторые истины приходят через разум, а некоторые – в откровении. О чем-то, например, о бытии Бога, мы узнаем, глядя в небеса; а о другом, скажем, о воскресении Христа – благодаря свидетельству Священного Писания.
Однако со временем, в начале XVIII века, все изменилось. Во Франции невероятно возросла уверенность в разуме. Христиане вдруг поняли, что многие интеллектуалы отвергают любую мысль об откровении, явленном в Священном Писании, как суеверную чепуху. Атмосфера явно становилась все более враждебной.
Лучший представитель первого поколения – Джон Локк (1682–1704). Этот философ, обладавший заметным авторитетом, никогда не преуменьшал важность веры. В своем эссе «Опыт о человеческом разумении» он не только показывает, как функционирует разум; он указывает на то, что существование Бога – это «самая очевидная истина, которую открывает разум». Впрочем, более пристальный взгляд показывает, что Бог у Локка имеет мало общего с Богом Исхода или воскресением Иисуса. Попытки рационально оправдать христианство, к сожалению, часто вели к пересмотру христианства согласно тому, что казалось в те дни рациональным. Глубокая древняя христианская мудрость была забыта. Христиане не пришли к своей вере после долгих споров – они верят, ибо получили свидетельство от первых очевидцев. Это свидетельство убедительно подтверждалось непрестанно действующей силой Бога. Новый Завет – это убедительно подтвержденное свидетельство деяний Бога, а не продукт дедуктивной логики. Разум может служить откровению, но никогда его не заменит.
К чести Локка, он поддерживает откровение и ни разу не сомневается в его важности. Исполнившиеся пророчества и чудеса Иисуса – доказательство его власти. Однако Священное Писание показывает, что на самом деле людям не нужно обилие догм. Хватит простых и понятных. У христианства есть только одна важная доктрина: Иисус – Мессия. Большую часть традиционного богословия Локк мимоходом отклоняет как неважную.
