Король Фердинанд сказал: «Моя дорогая дочь. Ты, как правительница этих земель, должна избрать место, где будешь жить». Хуана ответила: «Дети всегда должны слушаться родителей»{975}.
Петер Мартир, 1507 годПосле смерти королевы Изабеллы в 1504 году ее королевства погрузились в хаос. Некоторое время, почти два года, казалось, что все может вернуться в старые недобрые времена. Пока его жена была жива, Фердинанд Арагонский считался королем Кастилии. После ее смерти он лишился прав на Кастилию. Теперь трон принадлежал Филиппу и Хуане.
Отчасти эту проблему Изабелла создала сама, поскольку ее завещание было не слишком внятным. Относительно регентства в Кастилии после ее смерти королева в кодициле противоречила самому завещанию. Кто должен действовать от имени Хуаны, которую считали недееспособной, – Фердинанд, Филипп Фландрский или же кардинал Сиснерос?{976} Фердинанд теперь мог быть лишь экс-королем, консортом и королем Арагона. Однако свои знамена он поднял за Хуану, которая была провозглашена «la Reina proprietata», а сам он назвался и правителем и распорядителем.
В конце ноября 1504 года он вернулся в свой любимый монастырь Ла-Мехорада, неподалеку от Медины-дель-Кампо. Затем 10 декабря он отправился в саму Медину-дель-Кампо, а после нее – в Торо, где и находился вплоть до 29 апреля 1505 года, встретившись там с кортесами Кастилии. Филипп и Хуана в то время оставались во Фландрии, в богатом и процветающем княжестве Габсбургов, которое император Максимилиан, отец Филиппа, унаследовал от своей жены, Марии Бургундской.
Из-за неразберихи, случившийся, по сути, из-за недееспособности Хуаны, на улицах бесчинствовали толпы, вельможи захватывали в городах власть, на которую не имели прав, городские советы, расколовшись на фракции, не могли ничего поделать, люди пытались как-то повлиять на Хуану и Филиппа – и даже честные чиновники не знали, что делать{977}.
11 января 1505 года завещание Изабеллы было предоставлено для прочтения кортесам, собравшимся в Торо, которые признали его законным, поклялись в верности Фердинанду, как «administrador e gobernador». Они согласились, что если Хуана окажется больна, Фердинанд станет постоянным регентом, а Филиппу об этом решении сообщат. Фердинанд повелел чеканить на монетах Кастилии «Фердинанд и Хуана, король и королева Кастилии, Леона и Арагона»{978}. В то же время многие гранды, почуяв, к чему идет дело, направились во Фландрию или же послали туда весть, чтобы подольститься к Филиппу и Хуане, которые были недовольны замыслами Фердинанда. Пару месяцев назад, страна, казалось, была полна сильных мужчин. Сейчас же она будто бы была населена нерешительными пигмеями. Такое количество переметнувшихся на сторону Филиппа знатных людей можно объяснить лишь их давней подозрительностью к Фердинанду, который вместе с Сиснеросом оставался единственным способным человеком.
