Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 137
Где нежность он берег не напоказ.
35. Молодой человек
Некоторые считали, что после смерти Оливера Кромвеля ткань содружества будет разорвана, центр не выдержит натяжения краев. Однако переход власти к Ричарду, его старшему сыну, осуществился без каких-либо волнений. Большой народной скорби смерть отца не вызвала, но и значительных дебатов по поводу роли или наследственного права сына тоже не возникло. Джон Ивлин видел похороны протектора, на которых «никто не выл, кроме собак, которых с диким шумом прогоняли солдаты, шедшие по улицам, попивая и покуривая».
Ричард Кромвель был сдержанным, мягким человеком, не имевшим ни тени природной внушительности и повелительности своего отца. В дополнении к энциклопедии Джеймса Макинтоша «Выдающиеся британские государственные деятели» о нем написано – «личность весьма искусная в охоте, скачках и других спортивных занятиях и играх»: аллюзии на «Куин Дик», то есть «совсем неподходящий к этой роли». Вскоре после вступления в должность Ричард заметил: «Наверное, Господь был бы рад, да и страна тоже, выбрать для этой работы человека более подходящего, чем я».
Тем не менее практически сразу его вовлекли в определяющий вопрос времени: кто, армия или парламент, будет управлять новой буржуазной республикой? Некоторые армейские офицеры уже требовали назначить главнокомандующим не протектора, а другого человека, что фактически означало выход армии из-под власти гражданского государства. Эти офицеры обычно встречались в Уоллингфорд-Хаусе, резиденции генерал-майора Чарльза Флитвуда, который и был их признанным лидером. Ричард Кромвель, или «молодой человек», как его называли некоторые из них, не согласился на это требование.
Положение протектора укрепили результаты выборов в новый парламент, состоявшиеся в начале 1659 года. Большинство избранных парламентариев оказалось людьми умеренных и консервативных взглядов, они поддерживали правительство протектората и не одобряли претензий армии. Некоторые из них были тайными монархистами. Им придавало сил ощущение, что народ на их стороне. Парламент потребовал прекратить в армии всю политическую деятельность, и это немедленно вызвало активный протест Флитвуда и его сторонников. Солдаты отказались подчиняться этому приказу и покинули тех немногих полковников, которые поддержали решение парламента. Флитвуд вместе с полками, стоявшими в Сент-Джеймсе, затребовал незамедлительного роспуска парламента.
Создавшаяся тупиковая ситуация могла стать сигналом к началу очередной войны, и Ричард Кромвель испугался подобной перспективы. Он будто бы сказал: «Ради сохранения своего высокого положения (пусть оно для меня и бремя) я не пролью ни капли крови». Поэтому он распустил парламент, а затем, ближе к концу мая, сложил с себя полномочия протектора. Джон Ивлин записал в своем дневнике, что «несколько претендентов и партий бросились в борьбу за власть. Кругом анархия и беспорядок. Господи, помилуй нас!».
Лидеры армии против всех правил решили возродить «Охвостье парламента», которое весной 1653 года разогнал Оливер Кромвель. Изначально в него входило около 200 человек, теперь же количество членов сократилось до 50. Однако, собравшись снова, они не устрашились армейского начальства и начали восстанавливать свою власть, передав Офицерскую комиссию под начало спикера, а не Флитвуда. Открытый раскол между двумя конкурирующими силами невозможно было затягивать.
Восстание против армии, организованное коалицией роялистов и недовольных пресвитериан, в течение лета эффективно подавил генерал Джон Ламберт. Он вернулся из уединения, чтобы еще раз сыграть ведущую роль в военных делах, однако через два месяца парламент уволил его и восемь других офицеров за представление петиции, которую сочли бунтарской. Тогда Ламберт, в свою очередь, изгнал «Охвостье» и ввел недолгое военное правление. Был сформирован «Комитет безопасности» из двадцати трех офицеров, предназначенный руководить без правления «одного человека» и палаты лордов.
Теперь раскололась уже сама армия. Один из самых авторитетных военачальников, генерал Джордж Монк, был поставлен Оливером Кромвелем управлять Шотландией. Из этой удобной позиции он внимательно и настороженно наблюдал за событиями в Англии. Он думал поддержать Ричарда Кромвеля, но потом отошел в сторону. Некоторые считали генерала тайным роялистом. Теперь же он отказался поддержать Ламберта и Флитвуда и, напротив, потребовал вернуть парламент, который только что разогнали.
Казалось, страну охватила анархия, однако страна двигалась своим путем. Один современник, процитированный в «Государственных документах Кларендона», заметил, что в Лондоне «при всем этом переполохе улицы полны людей, все идут по своим делам, как будто их это совсем не касается, а когда парламент попросил город вступиться, они ответили, что не будут вмешиваться в их споры». Джон Мильтон не был так оптимистичен и написал, что ситуация «абсолютно беззаконная и постыдная; боюсь, варварская, да и у варваров едва ли найдется пример, чтобы оплачиваемая армия… таким образом свергла верховную власть, которая ее же и содержала».
Ламберт тоже столкнулся с расколом в рядах своих солдат: они объявили, что сами не будут воевать с Монком или кем-то другим, а отведут командирам место, чтоб биться один на один, выясняя свои разногласия. Войска, размещенные в Плимуте, и весь флот тогда заявили, что «Охвостье» – наименьшее зло в сравнении с неконституционным военным правлением. Они хотели законного правительства, а также свободы вероисповедания. 24 декабря Флитвуд, утверждая, что «Господь плюнул ему в лицо», передал ключи от парламента спикеру Уильяму Лентхоллу.
В этот день лояльные парламенту войска подошли к дому Лентхолла на Чансери-Лейн, где дали клятву жить и умереть с собранием в Вестминстере. Ободренный таким образом, Лентхолл решил снова собрать парламент 26 декабря. Армейские командиры уже не имели ни желания, ни оснований разубеждать его. 4 января 1660 года Ламберт, сделав безуспешную попытку выдвинуться на север и сразиться с Монком, был вынужден подчиниться восстановленному парламенту. Парламентарии приказали ему отправляться «в один из своих домов подальше от Лондона ради спокойствия и мира в содружестве». Беспорядок и неопределенность стали непосредственным результатом неспособности Оливера Кромвеля создать устойчивую систему правления. Сторонник роялистов Хартджилл Бэрон писал, что «все дела здесь настолько запутанны, что самые зоркие и мудрейшие из живущих не в состоянии найти концы». И множество людей, таких же как он, ждали теперь возвращения изгнанного короля как избавления от окружающего хаоса.
В конце 1659 года генерал Монк двинулся из Эдинбурга на юг с 8000 солдат. Его намерения было неясны, возможно, даже ему самому; он только сказал, что вступил на английскую землю, чтобы поддержать содружество. Наверное, он считал, что захват власти армией был ошибкой, однако генерал отличался молчаливостью и замкнутостью, поэтому сложно утверждать даже это. Пипс описывал Монка как «туповатого, тяжелого человека».
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 137
