Дело касается телефонного разговора Эдварда Хинде, на который вы вчера выдали разрешение. (Кстати, нам надо об этом поговорить, я предпочитаю, чтобы меня информировали, когда для заключенных меняются предписания, связанные с безопасностью.) Разговор этим утром, судя по всему, вылился в то, что Госкомиссия приедет уже сегодня. Для меня в этом нет никаких проблем, но вам придется в обычном порядке выдать разрешение на посещение.
Виктор БекманТумас прочел мейл еще раз. Хинде позвонил Ванье Литнер, и теперь она приедет в «Лёвхагу». Сегодня.
Не очень хорошо.
Совсем не хорошо.
Харальдссон встал и быстрым шагом покинул кабинет.
* * *
Эдвард Хинде сидел на своем обычном месте, на втором этаже библиотеки, и читал, когда услышал приближающиеся по лестнице шаги. Его охватило раздражение. Неужели это новичок? В таком случае придется немедленно поговорить с Игорем, чтобы тот объяснил новенькому, что необходимо следовать правилам. Его правилам. Но оказалось, что это не новичок, а Харальдссон. Эдвард закрыл книгу о Наполеоне и отодвинул ее в сторону. Харальдссон кивнул сидящему чуть поодаль охраннику, выдвинул стул и уселся напротив Эдварда. Он с нетерпением склонился над столом.
– Я хочу участвовать, – прошептал он.
Эдвард не знал, вызван шепот тем, что они находятся в библиотеке, или нежеланием, чтобы их слышал охранник.
– Участвовать в чем? – спросил Хинде с неподдельным удивлением.
– В вашей встрече с Ваньей.
– Думаю, не получится.
– Это не подлежит обсуждению. Я должен участвовать. – Харальдссон подчеркнул последнее, почти ударив кулаком по столу. Он остановился буквально в сантиметре от столешницы. «Поскольку мы в библиотеке», – предположил Хинде. В принципе ничего страшного, если бы до охранника донесся хлопок с их стороны.
– Думаю, не получится, – спокойно повторил Хинде.
– Тогда вы не сможете с ней встретиться.
Взгляд Эдварда потемнел, но Харальдссон был к этому готов. У него имелись аргументы.
– Я ведь не обещал, что вы сможете с ней встретиться, – сказал он с некоторым удовлетворением. – Позвонить – да, но не встретиться. Это будет стоить вам один ответ.
Хинде увидел внутренним зрением, как он встает, быстро наклоняется вперед, хватает голову Харальдссона и сильно ударяет ею о стол. Как он, прежде чем начальник учреждения или охранник успевают среагировать, обходит вокруг, снова хватает Харальдссона, приставляет ладони к его вискам и поворачивает. Слышит звук ломающейся шеи.
Каким бы заманчивым это ни казалось, делать этого нельзя. Зато пришло время показать, кто тут решает.
– Вы, похоже, человек с амбициями, Тумас, – произнес он тихо, но с напором, от которого каждый слог звучал отчетливо. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но эта работа для вас важна.
Харальдссон кивнул, ощущая себя не совсем уютно от предчувствия, к чему ведет этот разговор.
– У меня в камере ваши… подарки, – продолжил Хинде. – Как вы объясните руководству то, что потихоньку проносите мне товары?
– Буду отрицать.
– И вам кто-нибудь поверит?
– Они скорее поверят мне, чем вам.
Эдвард сидел неподвижно, только брови вопросительно взлетели вверх.
– Правда?
– Да.
– Значит, если я раскрою наше маленькое соглашение, ну то, что я расскажу все, что знаю, в обмен на то, что мне нужно, они поверят вам, а не мне?
– Да.
Харальдссон сам слышал, что его прежнее желание явно неосуществимо.
– А как вы объясните наличие у меня этих вещей? – спросил Хинде будничным тоном, сильно контрастировавшим с его пристальным взглядом.
– Вам их дал кто-то другой.
– И в зависимость от этого вы готовы поставить всю свою карьеру?
Харальдссон молчал. Он чувствовал себя как шахматист, оставшийся с одним королем, когда противник раздобыл еще одного ферзя.
– Если они вам не поверят, вы не только потеряете работу. Вы, возможно, окажетесь за решеткой, когда родится ребенок.
Харальдссон резко встал и, не говоря ни слова, спустился по лестнице. Эдвард не смог сдержать широкой улыбки. План продолжается.
