Случалось, что заводские ребята приходили купаться, а крестьянские мальчишки, поднимая пыль голыми пятками, дружной и воинственной толпой неслись в атаку на них. Начиналась свалка, в которой, однако, соблюдались все правила уличного бокса: бились исключительно один на один, до первой крови, со спины не нападали, посторонние предметы во время рукопашной схватки не употребляли.
Так произошло и на этот раз, когда гурьба крестьянской ребятни пронеслась мимо старинного княжеского замка, сложенного из красного кирпича, и, словно горошины, высыпала на берег пруда.
Их соперники, заметив наступающего противника, с воинственными кликами устремились из воды навстречу битве.
Баталия началась.
Гриша выбирал противника порослее, повзрослее. В отличие от сверстников он не спешил нанести удар, внимательно наблюдал за соперником. Потом ложным замахом вызывал его на атаку, давал ему промахнуться и лишь после этого наносил удар — размашистый, жесткий. Увы, жалости в рабочих предместьях не знают.
Непотопляемый Фиша
Когда противники успели разбиться по парам, когда вовсю развернулась баталия, вдруг раздался над прудом истошный крик:
— А-а-а!.. То-ну! Спа-си-те…
Драка стихла не сразу. Наконец ребята поняли, что стряслась беда: посредине пруда тонул их товарищ Фиша Кройтер. Он еще раз судорожно взмахнул рукой над поверхностью и скрылся под водою.
Гриша стремительно бросился в воду, мощно загребая руками, молотя ногами. Он не думал об опасности. Он знал лишь одно: надо спасать товарища.
…Кройтера он вытащил на берег. Взрослые, которые тоже поспешили на помощь, помогли его откачать.
В те дни в Ганчештах воцарился краткий мир: заводские и крестьянские мальчишки вместе плавали, жгли костры. Григорий, самый начитанный, рассказывал им о приключениях разбойника Чуркина, о героях Майн Рида. Благородные герои всегда приходили на помощь слабым. Справедливость, на радость мальчишкам, всегда торжествовала.
Увы, в жизни, как выяснялось, было все наоборот.
Как овладеть каллиграфией?
Отец Григория был добрым человеком. Он прощал своему ребенку все выходки. Он, как и все родители, видел в нем лишь хорошее. Когда за безобразия Григория выгнали из реального училища, отец, малость пожурив свое шустрое чадо, начал готовить его для поступления в Кокорозенскую сельскохозяйственную школу.
У Григория память была феноменальной, поражавшая окружающих до столбняка. Он мог прочитать страницу художественного текста и тут же по памяти воспроизвести ее почти без ошибок. (Как помним, этим отличался и юный атлет Чаплинский.)
По этой причине поначалу дела в Кокорозенской школе пошли блестяще. Его знания и начитанность ставили всем в пример, называли «вторым Ломоносовым», но потом травопольные системы и севообороты обрыдли юному агроному. А тут умер отец, который хотя и не мог быть уздой буйного нрава своего чада, но жалость к которому все же жила в сердце Григория и порой его удерживала от необдуманных поступков. Тем более что в сердце шестнадцатилетнего подростка вспыхнула неукротимая страсть к стройным ножкам молоденькой учительницы каллиграфии.
Ухаживать начинающий ловелас еще не научился, а силой взять специалистку каллиграфии не удалось. На вопли учительницы в лесочек, соседний со школой, где ее терпеливо после занятий поджидал рослый и красивый ученик, сбежались крестьяне и помешали юноше утолить свою неудержимую страсть.
Директор, жалея репутацию учительницы, не стал давать огласку делу, но тихонько выгнал Котовского из школы.
Роковая ошибка
Однако настоящий первый криминальный роман был не за горами.
Богатый и знатный князь Кантакузино на свое несчастье как-то повстречал рослого мальчишку с приятными манерами и вызывающим симпатию лицом.
Князь решил стать благодетелем.
Он сказал:
— Я вижу, юный друг, вы нуждаетесь в поддержке. Приглашаю вас к себе в имение. Вы, кажется, знакомы с агрономией? Прекрасно! Практики у вас достанет.
Агроном не успел толком приступить к сельскому хозяйству, как отчаянно влюбился — в очаровательную супругу Кантакузино. Если молодому красавцу захотелось практики, то уж никак не в сельском хозяйстве.
