Ознакомительная версия. Доступно 70 страниц из 347
всех – меня не интересует, – сказала Сашка жестко. – Ты – глагол в сослагательном наклонении, у тебя есть особенность. Если ты не будешь изо всех сил учиться – то… догадываешься что?
Егор смотрел пустыми, неподвижными глазами.
– Ты что, не понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю. Нам то же самое говорят на каждом занятии. Если ты не завяжешь шнурки – упадешь. Если не будешь кушать кашу – вырастешь неудачником.
– Егор…
Сашка осеклась. Егор пребывал, наверное, на самом сложном этапе информационной перестройки: как личность почти распался, как Слово еще не сложился. Она вспомнила себя год назад: примерно в это же время они познакомились, Егор – уверенный в себе, сильный и добрый человек. Егор вытащил однокурсника Степку из реки; Сашка нередко замирала посреди движения, вперив взгляд в одну точку, и точно знала, что провалит зачет по практической специальности…
Она взяла Егора за руку. Еще секунда – и она присвоила бы его, сделав частью себя.
Но она удержалась, вспомнив горький опыт.
* * *
Она отнесла к мойке поднос с грязной посудой. Костя отодвинул стопку тарелок, освобождая место на длинном цинковом столе. Сашка благодарно кивнула.
– Ты ему не поможешь, – сказал Костя. – И не бери дурного в голову: это их дело, пусть работают. Как мы работали.
– Мы помогали друг другу, – тихо сказала Сашка.
– Мы – однокурсники. А они… он тебя никогда не поймет. Не пришло время.
Костя пошел к выходу из столовой, а Сашка подумала, что он прав. Есть вещи, которые объяснить нельзя; разве не об этом твердили с самого начала Портнов и Стерх?
* * *
Осень наступила в середине сентября, резко похолодало. Дожди не прекращались до самого первого снега. Сашка топила крохотный камин в комнате углем из бумажной пачки и дровами, купленными на базаре. Дрова трещали, рассыпали искры, Сашка часами сидела перед камином с книгой на коленях. Ложилась спать, укрывшись простыней, среди ночи натягивала на себя одеяло, а под утро, бывало, просыпалась от холода и, конвульсивно позевывая, кутаясь в куртку поверх ночной рубашки, разжигала огонь в камине.
Над крышей поднимался дым. Шел первый снег, ложился на головы каменных львов, засыпал город Торпу.
* * *
– Мама?
Хозяйский телефон стоял на полочке, у входа на первом этаже. Старинный телефонный аппарат с высокими, «рогатыми» рычагами для трубки. Сашка привалилась плечом к кирпичной оштукатуренной стене.
– Алло! Мамочка! Ты меня слышишь?
– Привет, Сашхен… Как хорошо, что ты позвонила…
Далекий голос. Нарочитая бодрость, даже беспечность.
– Как малой?
– Все хорошо. Немножко кашляет… Мы летом пытались его закалять, но как-то неудачно… То одно мешает, то другое… А так все нормально. Хотим переклеить обои в твоей комнате. А то прямо позорище, а не обои. Может быть, выйду на работу, на полставки… Не сейчас, конечно, через полгодика… Соскучилась по работе… Можно няньку нанять почасово…
Мама говорила легко, и не слова, а тон ее должен был уверить Сашку в полнейшем спокойствии, стабильности, мягком отчуждении. Сашка представила, как мама стоит с трубкой над плитой, помешивает молочную кашу в кастрюльке, и улыбается, и говорит, говорит…
Сашка прикрыла глаза. Телефонная трубка нагрелась, приняв тепло ее щеки. Дрожит мембрана, превращая голос в поток колебаний. От трубки идет витой провод… Слова тянутся дальше, и Сашка за ними – из дома в железную коробку коммутатора, дальше по проводам, в замерзшую землю, под полями и сугробами, под корнями и бетонными плитами, дальше, дальше; Сашке казалось, что она протянула руку очень далеко, вытянулась так, что вот-вот сведет судорогой.
Мама не стояла над плитой. Она сидела в кресле, прикрыв глаза, вцепившись левой рукой в подлокотник. Судорожно стиснув пальцы, будто от боли, но Сашка, присвоившая маму в этот момент, знала, что боли нет.
Перехватило горло. И у мамы – и одновременно у Сашки, и в трубках с обеих сторон сделалось тихо-тихо.
– Мамочка… У меня все тоже хорошо, я учусь нормально, кормят хорошо…
Перекатывались, как пустые горошины, ничего не значащие слова – туда-сюда по проводам. Хорошо. Хорошо. Шорох, шов, капюшон; Сашка была собеседницами на разных концах провода. Она говорила сама с собой и, как это часто бывает, сама себе не верила.
– Мама!!!
Крик прокатился по телефонному кабелю – под замершими речушками. Под заснеженными полями. Отозвался в пластмассовой трубке:
– Санечка? Что с тобой?
Вот они, слова истинной Речи. Эйдосы, смыслы. Надо изъявить: «Ты ни в чем не виновата, сбрось с себя груз, живи и будь счастлива»…
Но если сказать это по-человечески, вслух – получится ужасно. Получится вздор и вранье. И ничего не изменится – будет только хуже.
– Мамочка… Поцелуй за меня малого, все хорошо…
– Ага. Пока, Сашхен, до свидания…
Короткие гудки.
* * *
– Время – понятие грамматическое, это ясно или надо объяснять?
– Ясно.
– Прежде чем начинать манипуляцию со временем, следует поставить якорь. «Сейчас – тогда». В графическом изображении это выглядит вот так… Поплавок с двумя полюсами – красным и белым… Не спешите, Саша! Мы опережаем программу, нам некуда…
– Я знаю. Я чувствую. Сейчас.
– Хорошо… Якорь перейдет в состояние «тогда», как только вы измените грамматическую конструкцию. Кроме основного вектора – прошлое-будущее, – вы должны учитывать общую продолжительность действия, периодичность действия, завершенность или незавершенность действия, отношение начала и конца действия к точке «сейчас»… Положите ручку, Саша! Не надо торопиться! Это сложнейшее упражнение, на третьем курсе его мало кто решается выполнять!
– Я готова.
– Вижу… Ладно. Возьмем половину грамматического такта, полшага назад… Сосредоточьтесь. Время – понятие грамматическое, это ясно или надо объяснять?
– Ясно.
– Прежде чем начинать манипуляцию со временем, следует поставить якорь. «Сейчас-тогда». В графическом изображении это выглядит вот так… Поплавок с двумя полюсами – красным и белым. Не спешите, Саша!
– Николай Валерьевич, это уже было. Если мы сейчас не перестроим конструкцию обратно на минуту вперед… то есть на полтакта вперед, мы так и будем ходить по кругу!
– Повторенье – мать ученья… Спокойно, Саша. Спокойно. Обратная перестройка чуть сложнее, поплавок меняет цвета… Сейчас – тогда… Осознайте.
– Я поняла! Я… попробую… Это было, длилось, повторялось, закончилось… закончилось. Сейчас.
– Браво! Хотите еще раз попробовать?
– Да.
– Начинайте… Время – понятие грамматическое, это ясно или надо объяснять?
* * *
Она уходила на берег реки. Лепила шарик из снега, согревала его голыми ладонями, чтобы не рассыпался. Бросала вертикально вверх. И так раз за разом. Дворнику, убиравшему снег на улице Луговой, казалось, наверное, что девушка откровенно бездельничает, пропуская занятия.
Вот снежок оторвался от ладони. Поднялся
Ознакомительная версия. Доступно 70 страниц из 347
