1. Расставание во Вселенной
1
Снова все собрались в отсеке управления – и снова чувствовали себя как на вокзале. Беженцами. Попитались тем, что осталось, – а осталось немного.
– Двигатели перегрелись, должны остыть, – сказал Корень. – Так что и ночевать будем здесь. Располагайтесь.
– Матрацы могли бы оставить, – проворчал Бруно, оглядывая угол около пульта, где ему предстояло лечь, – и одеяла. Поторопились…
– Привыкай, физик, – улыбнулся ему Летье. – Отныне не только их, но и наши с тобой места для снов без сновидений – контейнеры анабиоза. При минус двухсот семидесяти по Цельсию… О! Что это?
Под ногами у всех мягко качнулся пол; металл корпуса передал отдаленные стуки.
– Это Стефан! – Тони бросился в коридор. За ним двинулись остальные.
– Не спешите! – крикнул им вслед Корень. – Вы его уже не догоните.
Он не пошел в отсек УЗП, повернулся к пульту, включил обзорный экран.
Круги звезд на нем образовали туннель из сверкающих обручей. Там, где туннель сходился, сыпь звезд заслоняло маленькое темное тело. Корень включил прожектор: тело-параллелепипед блеснуло алмазными гранями.
Вернулся пилот и, держа перед глазами листок, растерянно прочел:
– «Март сделал свое дело – Март может удалиться. Терпеть не могу прощаться. Не знаю, с кем встречусь в Солнечной, да и встречусь ли? Иван! Можешь считать это проверкой на автономное управление изнутри». И все… – Тони скомкал бумажку. – Пижон!
– Как по-дурацки все получилось! – Конструктор Март взялся за голову. – Тогда мне казалось, что я поступаю геройски… а теперь и вспомнить тошно.
– Это бывает, – мягко сказал Искра, – когда люди надолго оторваны от Земли. Психиатры именуют это «потерей социальной ориентации».
– Я вижу, космомедицина здесь шагнула далеко вперед, – послышался позади них насмешливый голос Плашек; она вернулась, стояла, прислонясь к двери. – Но, по-моему, Антон Летье поставил более точный диагноз.
Она села в кресло, продолжила рассказ.
– Ладно, все! – Капитан поиграл желваками, положил бумажку Марта в карман.
– Приказываю всем расслабиться и отдыхать. Вы не хуже меня знаете, как это важно.
2
И был час последний в отсеке УЗП, минуты расставания.
– Вы все-таки осторожней, ребята, – говорила Марина, когда они последний раз выверяли направление корабля на Солнце, затем в отсеке все приборы. – А то еще ускорение катапульты вышвырнет нас так, что глыбы расколются. А потом в Солнечной нас с Галинкой соберут не так…
Она шутила. Она еще находила в себе силы шутить.
Наконец все было подготовлено. Наполненные водой контейнеры установили в ленточную обойму. Затвор электромагнитной пушки раскрылся, готовый принять первый замороженный бак с человеком. Корень и Аскер заняли места у молекулярных генераторов, нацелили их параболические зеркала на ближний к катапульте куб. Летье стоял у пульта гарматы.
– Насчет точности не сомневайтесь, мимо не пролетите, – сказал Бруно. – Поле тяготения Солнца издали подправит, притянет…
Сейчас все осознали, что и те и другие: кто останется в «Буревестнике» и кто сейчас улетит из него – отправляются почти на верную погибель. Исчезли улыбки; стало не до шуток, не до разговоров. Корень до боли стиснул челюсти и не отваживался расслабить их. «Надо что-то сказать. Непременно…» Он боялся, что голос не послушается его.
– Н-ну… мы – люди. И мы расстаемся. Нам жаль и не хочется. Но так сложилось. Мы во Вселенной – и обязаны поступать по-вселенски…
Не он сказал, что хотел; сказалось само. И похоже, не то.
– Иван! – Марина бросилась к нему, обняла теплыми руками, принялась быстро покрывать поцелуями его лицо.
– Маша… не надо… прошу… хватит… – Голос у Кореня дрогнул. – Все, иди. Ты первая.
Галина тоже рванулась к Летье, обняла. Пилот мягко, но властно взял ее за руки.
– Галиночка, запомни наиглавнейшее: сектор Антареса. Сектор Антареса! А про остальное лучше забудь. Я тебя не люблю.
Он опустил ее руки, отнял свои.
– Да?.. – растерянно сказала радистка и опустила голову. Что она еще могла сказать.
– Все. Раздеваться и в контейнеры! – скомандовал Корень.
Марина Плашек погрузила в бак свое ослепительно-красивое тело. Лишняя вода выплеснулась, на полу растеклись лужи. За ней заняла свое место Галина. Над водой были только головы – и они казались отделенными от тел.
– Марина, товсь!
– Прощайте, товарищи!
Голова ее ушла под воду. Корень и Аскер одновременно пустили в ход генераторы – и на них пахнуло теплом, жаром. Это мгновенно выделилась вся тепловая энергия воды и тела женщины. И была в этом тепле составляющая, которая помнилась Ивану Кореню до последнего часа жизни: жар ее, Марины, рук и ее поцелуев, ласк. А через секунду повеяло лютым холодом, контейнер враз покрылся колючим инеем.
