На мой взгляд, бой у Коронеля не столько выиграл Шпее, сколько проиграл Крэдок. Ошибкой было не отделение «Канопуса» (с ним шансы перехватить противника были строго равны нулю), а желание обязательно оставить у себя «Отранто», что лишило британского адмирала всех шансов начать бой в благоприятных условиях освещения. Но, раз уж это не удалось и вырисовывалась перспектива боя с более сильным противником, имеющим к тому же почти все мыслимые тактические преимущества, Крэдок был обязан разорвать контакт и уходить. И по крайней мере он был должен приказать тому же «Отранто» перестать изображать из себя мишень для легких крейсеров противника.
Фолклендский бой
После боя эскадра Шпее пришла в Вальпараисо, где получила уголь. Сражение повлияло на настроение чилийцев (и без того занимающих прогерманскую позицию), но не настолько, чтобы избавить их от страха перед Великобританией. Восточноазиатская эскадра решила свою первую оперативную задачу, добралась до Южной Америки, выиграла по пути серьезный бой, но ее перспективы оставались туманными. Шансов прорваться домой через Северное море было немного, тем более, что крейсера Шпее должны были следовать через Атлантику экономичным ходом. Крейсерство у берегов Южной Америки можно было вести довольно долго, но никаких результатов оно не обещало, кроме того, что корабли постепенно пришли бы в негодность.
Шпее принял решение уходить в Атлантику, по пути атаковав Фолклендские острова. «Против» этого решения выступили командиры «Гнейзенау», «Лейпцига» и «Дрездена», «за» были Шпее, его начальник штаба и командир «Нюрнберга», «Шарнхорст» воздержался.
У англичан 30 октября сменился Первый лорд адмиралтейства. Вместо Луи Баттенбергского на высший военно-морской пост вернулся Д. Фишер. Четвертого ноября Фишер и Черчилль узнали о катастрофе при Коронеле. Черчилль тут же предложил послать в южную Атлантику линейный крейсер. Фишер отправил сначала два линейных крейсера («Инвинсибл» и «Инфлексибл»), а затем еще один – «Принцесс Ройял».[132] Одновременно была усилена охрана ключевых точек кораблями второй линии.
Часто пишут, что Фишер шел на большой риск, ослабляя состав «Гранд Флита». В действительности немцы ни при каких обстоятельствах не могли принудить британский флот к бою, поскольку английские корабли всех классов превосходили соответствующие немецкие по скорости. Кроме того, английский флот все же сохранял преимущество в силах, и Фишер не без оснований считал, что, имея 24 дредноута (считая с оставшимися линейными крейсерами) против 18 неприятельских, Джелико обязан выигрывать. Представляется, что Фишер намеренно провоцировал немцев на эскадренный бой. Риск был не так уж велик – у англичан оставался значительный резерв кораблей на дальних театрах плюс готовые войти в строй дредноуты. Желая обязательно навязать противнику эскадренное сражение в момент его наибольшей слабости, немцы неизбежно должны были пожертвовать какими-то тактическими факторами – например, принять бой вблизи британских берегов. А англичанам был очень нужен Трафальгар – и чем скорее, тем лучше…
Стэрди не слишком спешил: покинув Англию 11 ноября, он прибыл в порт Стэнли только утром 7 декабря, по пути присоединив к себе эскадру контр-адмирала Стоддарта в составе шести крейсеров (включая «Глазго», уцелевший после Коронеля). Там его уже ждал «Канопус»: старый броненосец настолько плохо переносил непогоду, что его на всякий случай посадили на мель и превратили в береговую батарею.
Восьмого декабря в 7.50 береговые наблюдатели с «Канопуса» сообщили о появлении с юга двух крейсеров. Линейные крейсера грузили уголь. Погрузку прекратили, крейсера, не дожидаясь приказаний, начали поднимать пары. Но на это требовалось время.
«Нюрнберг» и «Гнейзенау» в 9.25 подошли на дистанцию открытия огня. «Канопус» дал залп. Шпее приказал немедленно уходить на юг. В 10.00 «Гнейзенау», наконец, опознал треногие мачты линейных крейсеров.
Теперь все зависело от погоды, которая в предшествующие дни была крайне неустойчивой – с ветрами и снежными шквалами. Но 8 декабря весь день стояла необычная для Фолклендских островов тихая погода с видимостью до 30 миль.
«Шарнхорст» и «Гнейзенау» в лучшем случае могли развить 18 узлов, линейные крейсера Стэрди давали 24 узла. Что же касается артиллерийского боя, то «Инвинсибл» и «Инфлексибл» имели по 8 орудий калибра 305-мм против такого же количества 210-мм орудий на крейсерах противника. Английские снаряды пробивали броню противника на любых дистанциях, немецкие были бессильны против защиты линейных крейсеров, начиная с дистанции 7 миль.
