И ринулся танк.Он ринулся в чащу, В непроходимую древнюю чащу, Он ринулся в чащу, За собой волочаТого, Кто умеет геройски молчать.Так юноша умер, Сын гордой эпохи.– Как юноши имя?– Александр Самохин.Радиослушателям становятся известны имена героев. А Мариенгоф продолжает писать – «о машинисте, который, рискуя жизнью, обжигаясь, лез в ещё не остывшую до конца паровозную топку, чтобы скорее отремонтировать паровоз и отправить состав к фронту», «о первых лётчиках – героях ленинградского неба, о пленённом разведчике, не выдавшем врагу важных сведений»404.
Не забывает Мариенгоф и о драматургии. После «Шута Балакирева» он востребованный драматург. Но в военное время нужны короткие пьесы – одноактные. Одна из первых таких пьес Мариенгофа – «Истинный германец». В ней, как и положено в настоящем советском произведении, Анатолий Борисович рассказывает о падении нравов в Германии.
Фогель, старинный знакомый, но никак не друг Освальда, приходит к его жене с определёнными намерениями, но маскирует их высокими целями. Её нравственный долг как истинно немецкой женщины, говорит он, рожать детей для рейха:
Фогель. На днях мой шеф выступал перед жёнами, сёстрами и взрослыми дочерьми наших офицеров. Речь шла об увеличении… населения Германии. Разрешите мне буквально повторить слова шефа?
Эльза. А разве герр Генрих Гиммлер при сёстрах и дочерях своих офицеров говорит такие слова, повторить которые нельзя без моего особого разрешения?
Фогель. Вы ведь воспитаны по старинке.
Эльза. Я обязана слушать то, что говорит глава германской государственной тайной полиции.
Фогель. Это прекрасно сказано, фрау Эльза!.. Так вот… Шеф огласил приказ… Вы позволите?..
Эльза. Не могу же я запрещать того, что оглашает герр Гиммлер.
Фогель (вынимает из кармана официальную канцелярскую бумагу). Шеф просил обратить внимание, что это приказ о безусловном долге всех истинных германцев и германских женщин перед великой Германией. (Стоя, читает по бумаге.) «Неизбежная смерть лучших людей, как бы она ни была печальна, не является самым худшим во время войны. Гораздо хуже, если во время войны нет детей у живых».
Эльза. Что поделаешь, если все более или менее живые отправлены на фронт.
Фогель. Ну, вы несколько преувеличиваете… (Читает.) «Высоким назначением немецких женщин и девушек должно быть желание стать матерью, причём она должна это делать даже вне брака, переходя границы обычаев, но не из легкомыслия, а в глубочайшем нравственном рвении…» Может быть, желаете взглянуть собственными глазами? (Передаёт ей бумагу.)
Но вовремя появляется Освальд и пристреливает Фогеля.
