Удивительные детиВожатый Виктор Александрович мне на прощание сказал, что я вполне могу время от времени в лагере появляться. Только вот почему время от времени – это мне было непонятно. И вообще было непонятно, что значит – время от времени? Сейчас, например, могу я там появиться или нет?
А завтра могу? А если сегодня и завтра не могу, то когда могу? В конце концов, если я с ними в поход ходил, значит, и в лагерь могу пойти…
И я через забор перелез, ведь еще неизвестно, как часовые отнесутся к этому моему рассуждению.
Нервы у меня были напряжены. Я, сколько себя помню, всегда по этой лагерной территории с напряженными нервами ходил.
И вот с такими напряженными нервами встречаю я возле кухни Саньку. Он, как меня увидел, сразу стал мне котлету совать, можно подумать, он только и делает, что эти котлеты ест. Я как раз о том думал, что не только он может плясать, петь и все такое… И ничего сложного нету показывать, как пыхтит паровоз и стреляют крупнокалиберные пулеметы…
– Убери, – говорю, – свою котлету.
Он ее сейчас же в рот убрал. Жует и улыбается.
Съел котлету и говорит:
– Вот фрукт! Котлету не хочет.
– Знаешь что, – говорю, – я не хуже тебя умею разные штучки выкидывать, разные там пляски, песни разные там…
– Ну и что? – говорит.
– А то, – говорю, – что я не хуже тебя плясать умею!
Он, представьте себе, обрадовался.
– Серьезно умеешь? Чего же ты мне раньше об этом не сказал?
Мне вдруг неудобно стало, вроде я ему завидую.
– Что же, по-твоему, я должен ходить и всем докладывать, так, что ли?
– Зачем же всем? Другу-то своему мог сказать? Зачем же от друзей свои способности скрывать! Вот фрукт!
Мне эти его усмешки и разное там кривлянье ух как надоело!
– Если ты еще раз меня этим фруктом назовешь, – говорю, – я с тобой разговаривать не буду…
– Так это же у меня привычка такая!
Он подпрыгнул, в ладоши хлопнул и как заорет:
– Вот фрукт!
Я даже не знал, обижаться на него или нет, и решил не обижаться. Тем более он у меня тоже привычку нашел, не буду говорить какую.
После всех этих разговоров мы с ним соревноваться пошли. Кто дольше спляшет.
Я думал, мы на сцену в клуб пойдем, а мы в баню пошли. Пыли, говорит, там нету и пол дощатый. Тихо и спокойно. Пляши себе, сколько твоей душе угодно. Подходящее он все-таки место нашел для соревнования. Мне бы никогда такая идея, насчет бани, в голову не пришла. Нет, он, конечно, способный человек, что там и говорить! Зря все-таки я полез с ним соревноваться… И чего это меня дернуло хвалиться, что я плясать умею! Как раз я плясать не умею. Спляшу как могу. Главное, на дыхание напирать, чтобы его переплясать. В конце концов, он не какой-нибудь там знаменитый плясун из Грузинской республики…
Пришли мы в баню, а там топится. А он не заметил, что ли, говорит:
– Ну, давай начнем!
– Жара-то, – говорю, – какая! Как же мы здесь плясать будем?
– Зато пыли нет, – говорит.
– Ведь душно, – говорю.
– Пока мы тут разговаривать будем, еще душней будет, давай начнем.
– А дышать?
– Да давай начнем, а там видно будет.
– Ну нет, – говорю, – я здесь плясать не буду, сдохнуть можно!
– Ага, – говорит, – дышать не можешь! Испугался!
– Нисколько, просто мне здесь жарко.
– А мне не жарко? Мы с тобой, по-моему, в одинаковых условиях находимся. Спляшем и уйдем. Давай начнем, пока еще жарче не стало, нечего пустыми разговорами заниматься! Ты просто, я вижу, увиливаешь, вот и все!
