По селу бегут мальчишки, Бабы, девки, ребятишки, Словно стая саранчи. В трубы дуют трубачи, Раздаются тары-бары: «К нам приехали гусары!..» — Что скажете? — спросил Феликс. — Деревенская сценка, пастораль, ничего предосудительного.
Верочка закатила глаза и снова откинулась на подушки. Мария Павловна перевела сердитый взгляд с неё на Дмитрия Павловича — он откровенно любовался грацией Каралли. О, эта нарочито небрежная причёска, эти соболиные брови, взгляд с поволокой, напудренный носик и трогательная родинка над верхней губой — настоящая, не накладная! А какая линия бедра, какие точёные ножки…
Даже если бы великий князь ничего не знал об этой красавице — хотя кто в России мог не знать Веру Каралли?! — её пластика мигом выдала бы танцовщицу. Семнадцатилетней девушкой она стала корифейкой, солировала в Большом театре. Год назад — в двадцать пять — Вера получила звание балерины. Танцевала в «Русских сезонах» у Дягилева. Многим критикам её исполнение «Умирающего лебедя» казалось более глубоким, чем у Анны Павловой. Очаровательную Каралли признали талантливой драматической актрисой и пригласили в Малый театр…
…но её поистине всенародная слава расцвела на съёмочной площадке знаменитой кинофабрики Ханжонкова. Балерина в одночасье превратилась из дебютантки в богиню кинематографа.
Что там Иван Мозжухин или Витольд Полонский! Теперь они почитали за честь оказаться рядом с ней на экране. Специально для Верочки, для любимицы публики пришлось отменить правило, запрещавшее актрисе Императорских театров играть в кино: балерина Каралли уже не нуждалась в театре — это театр нуждался в ней! Киностудии буквально рвали красавицу на части. Фильма следовала за фильмой, по десятку в год. Зрители снова и снова желали смотреть «Смерч любовный», «Войну и мир», «Хризантемы» — и, конечно, «Умирающего лебедя», пользующегося грандиозным успехом. Гонорары актрисы неуклонно росли. Так же много платили ещё разве что её тёзке — Вере Холодной.
Бурные эмоции Верочки, снискавшие ей славу в кино и на сцене, там же и оставались — по ту сторону экрана, по ту сторону рампы. В жизни она заслуженно слыла дамой расчётливой. Начиная карьеру, стала любовницей великого тенора, шаляпинского приятеля Леонида Собинова. Добилась при его поддержке успеха, оборвала надоевший роман и теперь закрутила новый — с Дмитрием Павловичем.
Великая княжна Мария Павловна ревновала брата. Слабость к балеринам отличала большинство мужчин императорской фамилии. Теперь понятно, кто берёт любовников под крыло — ах, Феликс, Феликс… Но не в домах же свиданий встречаться с подружками великому князю!
— Я не понимаю, отчего государь не решается заточить Александру Фёдоровну в монастырь хотя бы до конца войны? — с бокалом на отлёте рассуждал между тем Пуришкевич, найдя благодарную слушательницу в Марианне фон Дерфельден. — Это отнюдь не позорный шаг, так поступали многие великие!
Баронесса соглашалась под крымский херес:
— Прекрасная возможность для императора — проявить непреклонную волю и вернуть всеобщую симпатию!
— Александра Фёдоровна — это злой гений России и царя! И на русском престоле по-прежнему остаётся немкой, — продолжал депутат, воодушевляясь напитком и поддержкой. — Она чужда стране и народу, которые должны бы стать для неё предметом забот и попечения! Она позорит государя… Верите ли, у казарм Семёновского полка я на днях собственными ушами слышал: Царь с Георгием, а царица с Григорием! Уже солдаты зубоскалят о том, что царская супруга, простите великодушно, живёт с мужиком! Болтунов, конечно, карают… но, положа руку на сердце, скажите: морально ли наказывать пошляка и балагура, который вслух говорит о том, что молча с горечью наблюдают все?!
Около полуночи в разговор вмешался Юсупов:
— Владимир Митрофанович, могу я воспользоваться вашей любезностью и просить вашего доктора сопроводить меня в короткой поездке? В моём лимузине как раз сегодня взялись что-то ремонтировать… Я оставлю вас ненадолго, господа. И обещаю привезти сюрприз!
Это была одна из обязанностей Скейла: обеспечить присутствие на вечеринке полковника Вернона Келла под видом доктора Лазоверта. Скейл проинструктировал Юсупова, который просил Пуришкевича взять с собой главного врача санитарного поезда и усадить за руль автомобиля. Владимир Митрофанович удивился: зачем это нужно, когда у него есть шофёры? Наученный британцем Феликс пояснил: неизвестно, как ночью повернётся дело. Напомнил о приглашённых дамах… К чему доверяться солдату, который может сболтнуть лишнего? Упаси бог, рассказ о развлечениях Владимира Митрофановича достигнет ушей его уважаемой супруги! Шофёры будут счастливы, если отпустить их по домам накануне отправки на фронт. А для весёлых разъездов лучше взять верного человека. Вот хотя бы Лазоверта — с ним лично Феликс не знаком, но слышал прекрасные отзывы.
