Тот, за кем следят, непременно испытывает радость свободы, если соглядатай отвлекается хотя бы на минуту.
Раздался чудовищный вой, адресованный людям, которые несли карлика по имени Ревун. Люди припустили что было сил и вскоре вбежали в лагерь Тенекрута, воспользовавшись тем, что отвлекся наблюдатель на юге.
В гостях у этого Хозяина Теней Ревун провел ровно столько времени, сколько требовалось для знакомства, короткого обмена мнениями и достижения взаимопонимания. От Длиннотени он не мог ждать ничего, кроме предательства. Когда исчезнет угроза со стороны Таглиоса, исчезнет и нужда в Ревуне.
Он убрался задолго до того, как шпионам Длиннотени снова удалось определить его местонахождение. И единственным свидетельством его визита было воодушевление, охватившее Тенекрута.
Воодушевление, которое тот искусно скрывал.
23
Ветерок сменил направление. Теперь он дул с северо-востока, принося дым из-за реки.
– А не конфисковать ли нам у них хворост? – спросила я Нарайяна.
Самоубийства продолжались все утро.
– Это неразумно, Госпожа. Вмешательство может вызвать восстание. Твоя власть недостаточно сильна.
И вряд ли однажды станет достаточно сильной, как ни горько это признавать.
– Уже и помечтать нельзя? Борьба с обычаями не входит в мои задачи.
Да и в его тоже. Я не обсуждала этот вопрос с Нарайяном, однако догадывалась о его целях. Он желал приблизить Год Черепов. Освободить Кину. И стать бессмертным, святым обманником.
– Это происходит далеко от нас, Госпожа. Какие у тебя планы на сегодня?
– Самое трудное позади, дальше армия будет расти как снежный ком.
– Снежный ком?
Я употребила это словосочетание на форсбергском машинально. Не знала, как будет «снег» по-таглиосски. В здешних краях снег не выпадал, и Нарайян никогда его не видел.
– Это то, что растет само по себе. Еще неделя, дней десять – и, боюсь, мы уже не справимся с притоком новобранцев.
– Даже если учесть, что против нас Радиша? – Он был убежден, что эта женщина – наш враг.
– Как раз это обстоятельство может нам пригодиться, если решим воспользоваться народным недовольством властью.
Нарайян понял, что я имею в виду. Именно благодаря этому недовольству постоянно пополнялись банды обманников.
– Оно не так велико, как тебе кажется. Ты слабо знаешь здешние нравы. Мои соплеменники – фаталисты.
Да еще какие! Но и к ним можно найти подход. Иначе в моем Отряде сейчас не было бы двух тысяч воинов.
– Им нужна искра. Разве нет?
– Она нужна нам всем, Госпожа.
– Вот именно. Я принесла эту искру тебе и твоим людям. Вы загорелись, но теперь должны загореться массы. Чтобы в этом огне забыть страх перед Черным Отрядом и суеверие, запрещающее подчиняться женщине.
Теперь я понимала, почему здесь все боялись Отряда. Хорошо, что Костоправ умер, так и не узнав правды. Знание разбило бы ему сердце.
Нарайян никаких идей не предложил.
– Нам нужен слух, который разнесется по твоему братству, а от него – дальше.
– Госпожа, все джамадары наверняка уже в курсе.
– Чудесно, Нарайян. Итак, каждый джамадар уже слышал о том, что явился мессия душил. Полагаю, они непременно в это поверят, потому что новость исходит от тебя, а ты – прославленный, всеми почитаемый душила, гений своего дела. – Мой тон был несколько саркастичен. – И сколько поверивших решат встать под знамя Отряда? Думаешь, нам нужны здесь тысячи твоих друзей? Пожалуй, будет лучше, если они останутся на своих местах, сделавшись нашими тайными руками и клинками. Есть ли еще какие-нибудь легенды, которые можно использовать? Другие страхи?
– Хозяева Теней наводят ужас на население, особенно в деревнях – там хорошо помнят прошлый год.
Это правда. К нам уже идут добровольцы с другого берега, те, кто не участвовал в войне до нашего похода на Дежагор. До сей поры в наш Отряд вступали горожане или рабы, получившие свободу после победы при Годже. Теперь же деревни, затерроризированные Хозяевами Теней, становятся неплохим источником живой силы. Приучить к дисциплине деревенских, вероятно, будет труднее, чем горожан. Но время дороже золота…
И нельзя забывать об обитателях дворца и храмов Трого Таглиоса. Кучка перепуганной знати способна законодательно запретить верующим вступление в мою армию.
– У тебя есть друзья в городе?
– Не много. И ни с кем из них я лично не знаком. Может, у Синдху…
– Рам ведь горожанин?
– Да. Найдутся и другие. А что ты задумала?
– Неплохо бы нам утвердиться там прежде, чем Радиша и эта хнычущая крыса Копченый настроят против нас народ.
Говоря «нам» и «нас», я имела в виду «мне» и «меня». Но Нарайян отнюдь не дурак.
– Мы не можем оставить Годжу. Сюда придут еще тысячи новобранцев, нужно их принять.
Я улыбнулась:
– А если разделимся? Ты с половиной Отряда останешься встречать новобранцев, а я с другой половиной отправлюсь в город.
Он отреагировал именно так, как я ожидала, то есть почти панически.
– За меня может остаться Нож. Его будут слушаться – в здешних краях у него серьезная репутация.
– Отличная идея, Госпожа.
Интересно, кто тут кем манипулирует?
