«Я тот, кто рассеивает тьму и взбирается на вершины.
Когда я подниму тюрбан с моего лица, вы узнаете меня.
О жители Куфы. Я вижу, что передо мною головы, созревшие для срубания, и я воистину тот человек, которому это по силам. Чудится мне, как кровь стекает между тюрбанами и бородами. Повелитель правоверных приказал мне раздать между вами военное жалованье и зачислить вас в войско аль-Мухаллаба ибн Абу Суфра[243] против врага. Те из вас, кто через три дня после получения своего пособия не отправится в путь, клянусь Аллахом, я обезглавлю его».
Сказав это, аль-Хаджжадж приказал зачитать повеление халифа вслух. Оно начиналось словами: «Во имя Бога милостивого, милосердного. От раба Божьего Абдул-Малика, повелителя правоверных, мусульманам Куфы. Мир вам!» Но ответа не последовало. «Стой, – в гневе крикнул аль-Хаджжадж чтецу. – Неужто дошло до того, что вы не отвечаете на приветствие повелителя правоверных? Клянусь Аллахом, скоро я заставлю вас образумиться. Начни заново, юноша». Чтец послушался, и, когда он повторил приветствие халифа, ни один человек из перепуганного собрания не посмел промолчать, когда раздался верноподданнический ответ: «И мир повелителю правоверных!»
Новый наместник, который сменил учительскую указку на воинский меч, сдержал свое слово. Ни одна шея не казалась слишком крепкой для него, ни одна голова не сидела на ней слишком высоко, чтобы он не мог ее сокрушить. Его задача состояла в том, чтобы подчинить государству все элементы его устройства, чего бы это ни стоило. Аль-Хаджжадж именно это и сделал. По сообщениям источников, он расправился с 120 тысячами человек; 50 тысяч мужчин и 30 тысяч женщин сидели по тюрьмам ко времени его смерти. Эти, несомненно, преувеличенные цифры вместе с столь же преувеличенными рассказами о тирании этого арабского Нерона, о его кровожадности, чревоугодии и нечестивости говорят нам о том, что историки – в основном шииты или сунниты режима Аббасидов – оставили нам карикатуру, а не портрет этого человека.
Читая между строк, можно обнаружить ряд конструктивных административных достижений аль-Хаджжаджа, которые заслуживают уважения. Он расчищал старые каналы и прокладывал новые. Он построил новую столицу Васит («срединный»), названную так из-за того, что она находилась на полпути между двумя ключевыми городами Ирака – Басрой и Куфой. Он провел денежную и налоговую реформы, ввел новую систему мер и весов. Его обвиняли в искажении Корана, которое, по всей видимости, заключалось лишь в скромном критическом пересмотре и введении орфографических знаков с целью предотвратить неправильное чтение священного текста. Репрессивные меры, обоснованные или нет, позволили ему восстановить порядок в Куфе и Басре, очагах недовольства и оппозиции. Государственная власть также прочно утвердилась на восточном побережье Аравии, включая ранее независимый Оман. Его наместнические полномочия охватывали и Персию. Там его военачальник аль-Мухаллаб практически ликвидировал наиболее опасную для мусульманского единства секту хариджитов – азракитов. Так они назывались по имени своего первого вождя Нафи ибн аль-Азрака («синий»), учение которого доходило до того, что считало всех нехариджитов, включая даже мусульман, неверными и разрешало проливать их кровь, включая их жен и детей. К тому времени азракиты под предводительством Катари ибн аль-Фуджа’а овладели Керманом, Фарисом и другими восточными провинциями. За пределами Персии армии аль-Хаджжаджа проникли в долину Инда, о чем мы подробнее узнаем в следующей главе. У себя в столице аль-Хаджжадж полагался на верную поддержку своего гарнизона сирийских войск, которым он доверял так же безоглядно, как и сам был предан дому Омейядов.
Глава 36
Былая слава Дамаска
В царствование Абдул-Малика и четырех его сыновей[244] династия Омейядов в Дамаске достигла зенита своей мощи и славы. При аль-Валиде (705–715) и его брате Хишаме (724–743) исламская империя расширилась до своей максимальной величины, раскинувшись от Атлантики и Пиренеев до Инда и границ Китая и превзойдя тем самым даже Римскую империю на пике ее развития. Никогда ни до, ни после этого арабская империя не достигала таких размеров. Именно в этот период арабской славы была окончательно и надолго покорена Трансоксиана, возвращена и укрощена Северная Африка и завоеван Пиренейский полуостров. К этой же эпохе относится арабизация системы государственного управления, введение первых чисто арабских монет, развитие почтовой связи и возведение таких памятников архитектуры, как Купол Скалы в Иерусалиме, самая почитаемая святыня ислама после святынь Мекки и Медины.
