– В глубине в горахтопчет красный клёна листстонущий оленьслышу плач его… во мневся осенняя печаль…
– Красивая аллегория, сэнсэй, – улыбнулась Эос.
– Да, мне тоже понравилась, – кивнул тот. Ответная улыбка была лишь в его чувствах. – И, в отличие от стажера, я свои ответы не комментирую.
Посол снова кивнула.
Советник тем временем доделывал свой чай под придирчивым взглядом Второго.
«Ну и что ты думаешь обо всей этой ситуации, лягушонок?» – услышала Эос мысли наблюдателя.
«Думаю, для наших обстоятельств вполне естественно, что дипломаты стараются получше узнать, что мы за птицы. Средства, которые они для этого выбирают, вполне соответствуют их положению. С другой стороны, я не знаю, какие наши действия могут спровоцировать их на слишком активное вмешательство в наши дела. Меня это несколько беспокоит…»
«Меня тоже. Также меня беспокоит, что твой шеф скорее всего вошел в рабочий режим своей прежней профессии».
«Нам это чем-то грозит?»
«В краткосрочной перспективе нет, но все же, хоть я и убедился, что твоего шефа почти невозможно сломать, мне сложно представить, как парень, чьи личные интересы и профессиональные установки пересеклись в одной точке, сможет со всем этим справиться… Попробуй, что ли, при первой возможности вслух сказать ему, что он тебя возбуждает».
«Странная мысль… – стажер изо всех сил старалась, чтобы выражение ее лица оставалось непроницаемым. – Какая разница, что я скажу вслух – он ведь и так знает, что я чувствую…»
«Он-то, конечно, чувствует. Но в то же время всем нам вживлен модуль, отвечающий за профессиональное поведение. А заложенная в него программа регулирует наши реакции, изменяя концентрацию гормонов, а также с помощью электрических импульсов посылаемых непосредственно в мозг. Программа Второго не рассчитана на то, что клиентом может быть киборг, и действует на основании слов. С разрешения министерства мы пытались перепрограммировать его. Но профессиональный модуль изначально рассчитан на все время существования киборга и очень хорошо защищен от взлома. Так что полностью избавиться от программы мы не смогли…»
«Жесть, – вздохнула Эос. – И как программа определяет, кто клиент?»
«В обычной ситуации список клиентов загружается извне. Но так как система Второго заблокирована, сказалось длительное душевное напряжение. Программа проверила источник напряжения на опознавательные признаки киборга. У тебя таких нет…»
У Эос потемнело в глазах от ужаса и отвращения перед всей этой системой. Ей страшно захотелось схватить Первого за руку – так тонущий вцепляющегося находящегося рядом человека. Но так нельзя – так они оба могут утонуть. Она должна быть такой же сильной, как остальные, иначе она не сможет прикрывать спину этим ребятам! Но сначала ей нужно успокоиться…
«Прислушайся к стуку своего сердца, – услышала она мысли наблюдателя. – Иногда помогает».
– Удары сердца твердят мне, что я не убит,
– произнесла она одними губами, глядя в пол. —
Сквозь обожженные веки я вижу рассвет,Я открываю глаза – надо мною стоитВеликий Ужас, которому имени нет.
Они пришли как лавина, как черный поток,Они нас просто смели и втоптали нас в грязьВсе наши стяги и вымпелы вбиты в песок,Они разрушили все, они убили всех нас…
И можно тихо сползти по горелой стерне,И у реки, срезав лодку, пытаться бежать,И быть единственным выжившим в этой войне.Но я смеюсь им в лицо, я говорю себе: «Встать!»
– Вы что-то сказали? – услышала она совсем рядом голос посла.
