Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 138
Воздушные наблюдатели перезвонили по другому телефону. Достигнув Панамы, самолет Роупера оказался ниже контролируемой радарами зоны. Самое вероятное, он повернул на северо-запад, к побережью Москитов.
– Так где же, черт побери, он сейчас находится?! – в отчаянии выкрикнул Берр.
– Мистер Берр, сэр, – сказал молоденький специалист по имени Хэнк. – Он исчез.
* * *
Берр стоял в одиночестве в комнате радиоперехвата в Майами. Он простоял так долго, что сотрудники перестали замечать его. Они отвернулись, занявшись своими пультами и сотней других важных вещей. А Берр стоял в наушниках. Наушники – это такая вещь, что нет ни собеседника, ни обсуждения информации. Есть звук. Или отсутствие звука.
– Вот для вас, мистер Берр, – проворно сообщила ему одна из сотрудниц, показав на кнопки аппарата. – Похоже, что у вас там проблема.
Этим ее сочувствие и ограничилось. Она вовсе не была бессердечна, ни в коем случае. Просто она была на работе, и ее ждали другие обязанности.
Берр прослушал запись, но голова шла кругом, и он с одного раза ничего не понял. Даже заголовок сбивал с толку. Маршалл в Нассау Томасу на Кюрасао. Что это еще за Маршалл? И какого черта он звонил моему мальчику на Кюрасао среди ночи, когда операция еще только начиналась?
Ибо кто мог с ходу догадаться, когда мозги заняты совсем другим, что Маршалл – девушка? И не просто девушка, а Джемайма, она же Джед, она же Джедс, звонившая из резиденции Роупера в Нассау?
Четырнадцать раз.
Между полуночью и четырьмя утра.
Интервалы между звонками – от десяти до восемнадцати минут.
Первые тринадцать раз – вежливая просьба связать ее с мистером Томасом, пожалуйста, и ответ после соответствующих манипуляций, что мистер Томас не берет трубку.
Но на четырнадцатый раз ее старания были вознаграждены. Ровно в три часа пятьдесят семь минут Маршалл в Нассау и Томас на Кюрасао не только соединились, но и потратили целых двадцать семь минут телефонного времени Роупера. Джонатан сначала был в ярости. Правильно. Потом ярость немного схлынула. А в конце, если Берр правильно понял, вообще улетучилась. Так что последние из этих двадцати семи минут были заполнены одним бессчетно произнесенным словом «Джонатан… Джонатан… Джонатан» и тихими шумами, когда они прислушивались к дыханию друг друга.
«Двадцать семь минут торричеллиевой пустоты между влюбленными. Между Джед, девушкой Роупера, и Джонатаном, моим «солдатиком».
24
– Фаберже, – сказал Роупер, когда Джонатан спросил его, куда они едут.
– Фаберже, – процедил Лэнгборн.
– Фаберже, Томас, – подхватил Фриски с мерзенькой улыбочкой, когда они уселись на свои места. – Ты ведь слышал о знаменитом ювелире Фаберже, да? Ну вот туда мы и едем за хорошенькими штучками.
И Джонатан погрузился в размышления. Он давно знал о себе, что ему свойственно мыслить ассоциативно, а не последовательно. Например, он сравнивал зелень джунглей с зеленью Ирландии и приходил к заключению, что джунгли по этому показателю уложат Ирландию на обе лопатки. Он вспоминал, что в армейских вертолетах принято было сидеть на железной каске, чтобы нехорошие парни не могли с земли прострелить тебе яйца. И что на этот раз у него нет с собой каски – только джинсы и кроссовки и очень незащищенные яйца. Тогда, входя в вертолет, он чувствовал, что все у него внутри вибрировало, и он посылал последнее «прости» Изабелле и прижимал автомат к щеке. И сейчас он ощущал то же самое. На вертолетах именно потому, что они его пугали, он всегда предавался самым банальным философским размышлениям, например: я путешествую по жизни, я в утробе, но направляюсь к могиле. Или: Боже, если ты выведешь меня отсюда живым, я твой на… всю жизнь. Или: мир – рабство, война – свобода. Каждый раз, когда Джонатану приходил в голову этот последний трюизм, ему становилось стыдно, и он начинал искать виноватого: например, Дикки Роупера, своего искусителя.
«И с какой бы целью я ни оказался здесь, – думал Джонатан, – теперь я близок к ней, и Джед не будет завоевана, да и не понадобится ее завоевывать, и Софи не обретет покоя, пока я этой цели не достигну, потому что я действую – как, скажем, мы, поднаторевшие подписыватели бумаг, – от имени и по поручению обеих».
Он украдкой посмотрел на Лэнгборна, сидевшего за спиной Роупера, погрузившись в изучение многостраничного контракта, и его вновь поразило, как Лэнгборн оживает, едва почувствовав запах пороха. Это, конечно, не делало Лэнгборна более привлекательным в глазах Джонатана, но приятно было сознавать, что есть на свете что-то, кроме женщин, что может вывести его из инертного состояния – пусть даже наисовременнейшие средства массового уничтожения.
– Теперь, Томас, пожалуйста, не пускайте мистера Роупера в плохую компанию, – предупреждала Мэг с трапа самолета, когда они перетаскивали багаж в вертолет. – Вы знаете, что говорят о Панаме, – это Касабланка без героев, правда, мистер Роупер? Поэтому нечего вам притворяться героями. Никому это не нужно. Желаю вам хорошо провести день, лорд Лэнгборн. Томас, приятно было пообщаться с вами. Мистер Роупер, это не похоже на братские объятия.
Они набирали высоту, горы поднимались вместе с ними, пока вертолет не попал в болтанку. Ни болтанка, ни высота не понравились вертолету, и мотор захрипел и заржал, как старая капризная лошадь. Джонатан вставил в уши пластмассовые затычки и услышал завывание бормашины.
Воздух в кабине из ледяного стал сверхледяным. Они накренились над снежным гребнем и полетели вниз, как платановое семечко, пока не оказались над группкой маленьких островков, на каждом из которых виднелись по нескольку хибарок и красные дорожки. Потом опять море. Потом еще один остров, так быстро несшийся прямо на них, что столкновение с лесом корабельных мачт, которые либо разнесут вертолет на куски, либо перевернут вверх тормашками, казалось Джонатану неизбежным.
Но вот они уже скользят по границе двух миров – джунглей и моря. Над джунглями – голубые горы. Над горами – белые дымки орудийных разрядов. А под ними ровными рядами размеренно катятся белые волны между ослепительно зелеными язычками суши. Вертолет делает крутой вираж, словно уклоняясь от неприятельского огня. Квадратики банановых рощ, напоминающие рисовые поля, расплываются, и Джонатану видятся болота Арма.
Пилот летит вдоль желтой песчаной дороги, ведущей к разрушенной ферме, где профессиональный наблюдатель превратил в месиво лица двоих людей и тем прославился на весь батальон. Они ныряют в поросшую лесом котловину, со всех сторон встают зеленые стены, и Джонатана безумно клонит ко сну. Начинается подъем в гору, уступ за уступом, над фермами, лошадьми, деревнями, людьми. Спускайся, достаточно. Но они не спускаются, а все набирают высоту, пока их со всех сторон не обволакивает облако, скрывая землю. Разбейся здесь даже большой самолет, джунгли все скроют, не успеешь еще долететь до земли.
«По-видимому, Тихоокеанское побережье их больше устраивает, – объяснял Рук восемь часов и вечность тому назад по телефону из комнаты двадцать два. – Карибское побережье слишком легко прощупать радиолокаторами. Хотя если ты в джунглях, это в общем-то не важно, потому что тебя уже как бы не будет существовать в природе. Главного инструктора зовут Эммануэль».
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 138
