Талиг. Южная Марагона. Талиг. Поместье Лаик
400 год К.С. 11-й день Летних Волн
1
Генерал Ариго был искренне благодарен генералу Рейферу. Необычный «гусь» изъяснялся столь ясно, четко и кратко, что не блещущий познаниями в дриксенском Жермон сумел разобрать перехваченный рапорт без посторонней помощи. Ариго дважды перечел достойные самого Ойгена строки, на всякий случай сверился со сделанным на скорую руку переводом, что приложили к добыче доблестные капитаны, и протянул бумаги начальнику штаба.
– Взгляните-ка, Гэвин. Приятно, когда ожидания оправдываются. Мы ждали от разведчиков важных сведений, и вот они. Не тайные планы Бруно, конечно, но очень и очень любопытно.
Карсфорн моргнул красными припухшими глазами и крайне выразительно не понял шутки. Он ждал неприятностей, он их получил, а ерничанье – дело теньентское, на худой конец капитанское, но никак не полковничье и выше. Ну и ладно! Жермон подкрутил усы и занялся поощрением.
– Молодцы! – от души поблагодарил он всю ночь гнавшего коня Бертольда. – И ты, и Арсини с Давенпортом, а сейчас марш отсыпаться!
Старый знакомец был сер от пыли и усталости, но теньенты станут руководствоваться здравым смыслом, когда начальники штаба начнут смеяться.
– Господин генерал! – Серый Бертольд мог выпятить грудь колесом, но не порозоветь. – Я не устал! Достаточно сменить коня и выделить других солдат для сопровождения, и я смогу выехать к капитану Давенпорту с вашим приказом.
Герой в самом деле собрался немедленно лезть в седло, но Талиг как-нибудь обойдется без этого подвига.
– Приказ ты уже получил – отдыхать. Понадобится – курьера найдем, а от тебя, хорохорься не хорохорься, сейчас толку мало. Арно, забери-ка этого господина к себе. Вы ведь знакомы?
– Да.
– Тем лучше. Захочет поесть – накорми, нет, пусть так валится, больше в обед съест. Ступайте, потом еще поговорим.
– Мой генерал…
– Кыш.
Бертольд щелкнул каблуками и, пытаясь выглядеть пободрее, вывалился из палатки вслед за Арно. Жермон невольно поискал глазами шляпу, понял, почему именно ее, хмыкнул и навис над уже уткнувшимся в карту Карсфорном. Хорошее по причине ужина у бергеров и в самом деле спокойной ночи настроение портиться не желало, хотя новости могли бы быть и лучше. Хуже тоже, но с трудом.
– Старика вряд ли обрадует, что дриксы взялись за марагов уже всерьез.
– Помнится, генерал Райнштайнер опасался подобного еще прошлой осенью.
– Да. – Про бергеров не хотелось говорить даже с Карсфорном. Хороший был вечер, ничего не скажешь… Похоже, последний хороший вечер в эту кампанию.
– Если маршал не пойдет в Марагону, его не поймет уже никто. – Карсфорн подавил третий за несколько минут зевок, сыч несчастный! Жермон решительно сгреб с кровати зарождающуюся на любом биваке кучу и навалил на карту.
– Прикажу-ка я вам то же, что и Бертольду. Я – к маршалу, а вы – спать! Здесь, немедленно и до обеда, иначе свалитесь прямо на марше. Часов пять у вас есть. – Раньше Вольфгангу просто не переварить новости и не прийти хоть к какому-то решению. – Из-за чего вы не выспались сегодня, ведь нигде не горело?
То есть горело, конечно, только либо об этом еще не знали, либо уже свыклись, именно поэтому Жермон и позволил себе принять приглашение Ойгена, но Карсфорн дело всегда найдет.
– Не знаю, насколько срочным было то, чем я занимался. – Начальник штаба, диво дивное, казался смущенным. – Когда вы отбыли к генералу Райнштайнеру, прибыл пакет от маршала Лионеля Савиньяка. Кроме личного письма для теньента Сэ, в него было вложено описание каданско-гаунасской кампании. Если б я служил в Северной армии, я бы лег костьми, чтобы остановить вторжение в Гаунау, но с военной точки зрения все проведено почти безупречно… Особенно маневр у селения Гемутлих.
