а утром мы вместе взлетим».
До Румелабара было еще так далеко. Каравану еще много недель предстояло воевать с зимней Бурлой, где ночной холод был едва ли не опаснее солнца. Эда гадала, получил ли Кассар известие о ее изгнании из Иниса: она отправила письмо из Эрсира с посольскими депешами.
– Остановимся в нурамском стане, – прокричал караванщик. – Идет буря.
Известие передали от человека к человеку. Эда в досаде дернула повод. Ей некогда было пережидать пустынные бури.
– Эдаз.
Она развернулась на зов. С ней поравнялся другой верблюд. Рагаб, опытный гонец, вез на юг мешок с почтой.
– Песчаная буря, – устало проговорил он. – Кажется, этому пути не будет конца.
Эда была рада такому спутнику: Рагаб был кладезем увлекательных рассказов о путешествиях и, по его словам, чуть не сто раз пересекал пустыню. Он пережил нападение на деревню василиска, который убил его семью, а самого ослепил на один глаз и изранил все тело. Другие смотрели на гонца с жалостью.
Эду попутчики тоже жалели. Она слышала, как шептались, что она – блуждающий дух в теле женщины, не может прибиться ни к одному, ни к другому миру. Только Рагаб не сторонился ее.
– Я забыла, как сурова Бурла, – ответила ему Эда. – И как пустынна.
– Ты бывала здесь прежде?
– Дважды.
– Когда привыкнешь к ней, как я, научишься видеть красоту и в пустыне. Хотя из всех пустынь Эрсира, – добавил он, – для меня всегда останется лучшей пустыня Беспокойных Грез. Ребенком я любил сказку о том, как она получила свое имя.
– Очень грустная сказка.
– А по мне, красивая. О любви.
Эда сняла притороченную к седлу флягу.
– Давно я ее не слышала. – Она вытащила пробку. – Не расскажешь ли?
– Если хочешь, – согласился Рагаб. – До становища еще далеко.
Она угостила гонца из своей фляги, потом отпила сама. Рагаб откашлялся:
– Жил некогда король, любимый своим народом. Он правил из голубого хрустального дворца в Рауке. Была у него невеста, царевна-бабочка, и он любил ее больше всего на свете, но королева умерла молодой, и он жестоко страдал по ней. Править стали за него его визири, а сам он заперся в темницу своего горя среди презираемого им богатства. Ни драгоценности, ни деньги не могли вернуть ему потерянную любовь. И прозвали его Печальным королем.
Однажды ночью он впервые за год встал с постели, чтобы взглянуть на красную луну. Он выглянул из окна и не поверил глазам. В дворцовом саду стояла его царевна в том самом платье, в котором с ним венчалась, и звала его за собой в пески. Глаза ее смеялись, и в руках ее была роза, подаренная им при первой встрече. Король, решив, что ему это снится, вышел из дворца и ушел из города в пустыню – без воды и пищи, раздетый, босой. Он брел и брел, следуя за далекой тенью. Холод обвевал его кожу, жажда истощала силы, оборотни шли по его следам, но он твердил себе: «Это сон, это всего лишь сон». Он шел за любимой, желая догнать ее и всего одну ночь провести еще вместе, прежде чем проснуться в одинокой постели.
