Долгий мир: настроения и события
Выделяя курсивом «действительное состояние мира», Гат подчеркивает не только факт, что число войн между развитыми странами оказалось равно нулю, но и изменения, произошедшие в их мировоззрении. Способы, которыми развитые страны осмысливали войну и готовились к войне, претерпели радикальные изменения.
Смертоносность войн с 1400 г. выросла (см. рис. 5–16) главным образом из-за введения воинской повинности — способа непрерывного снабжения армий пушечным мясом. Ко времени Наполеоновских войн в большинстве европейских стран уже применялись различные формы призыва в армию. Отказ от службы по убеждению вряд ли существовал даже в виде идеи, а методы вербовки были гораздо менее мягкими, чем пугавшие американских юношей в 1960-х телеграммы, начинавшиеся со слова «приветствуем». Идиома «pressed into service» («принудить к службе») произошла от выражения «press gang» («банда вербовщиков»). Так назывались шайки костоломов, которым правительство платило, чтобы они похищали мужчин прямо с улиц и силком отправляли их в армию или на флот. Континентальный флот времен Американской революции почти полностью был набран такими методами[645]. Обязательная военная служба могла забирать значительную часть жизни мужчины — порой до 25 лет, как для отданного в солдаты крепостного крестьянина в России XIX столетия.
Призыв в армию — насилие в квадрате: людей силой заставляют служить, а служба в армии резко повышает вероятность смерти или увечья. Во времена, когда непосредственной внешней угрозы нет, объем призыва — мерило готовности государства санкционировать применение силы. После Второй мировой срок обязательной военной службы во всем мире постепенно снижался. В США, Канаде и большинстве европейских стран обязательный призыв отменили полностью, в других государствах сохранили скорее для формирования чувства гражданской общности, чем для обучения боевым навыкам[646]. Пейн собрал статистику по срокам службы по призыву между 1970 и 2000 гг. в 48 развитых государствах; я добавил данные за 2010 г. и внес их в график 5–19. Мы видим, что обязательный призыв стал выходить из употребления еще до того, как в конце 1980-х завершилась холодная война. В 1970 г. только 19 % из этих 48 государств обходились без обязательного призыва, уже в 2000 г. их доля достигла 35 %, в 2010 г. — 50 %, а скоро превзойдет и 50 %, потому что как минимум две страны (Польша и Сербия) планируют отменить его в начале 2010-х[647].
Еще один индикатор воинственности — размер вооруженных сил страны по отношению к количеству населения, причем неважно, набирают ли солдат по призыву или с помощью телерекламы, обещающей добровольцам, что армия поможет им реализовать себя. Пейн показал, что доля населения, которую страна ставит под ружье, — лучший индикатор поддержки ею милитаристской идеологии[648]. После Второй мировой войны США объявили демобилизацию, но быстро нашли себе нового врага в ходе холодной войны и так не сократили свои вооруженные силы до довоенного уровня. Однако рис. 5–20 показывает, что с середины 1950-х доля военнослужащих по отношению к количеству населения США постоянно снижалась. В Европе сокращение вложений человеческого капитала в военный сектор началось еще раньше.
