«… там ничего нельзя было разобрать: кто, кого и как. Был залп»[257].
А теперь – стоп! Ибо здесь нельзя не упомянуть ещё об одной существенной детали, о которой сплошь и рядом говорят многие исследователи.
В одной из предыдущих глав автор уже ссылался на книгу воспоминаний Г. З. Беседовского «На путях к термидору», в которой тот довольно подробно передал рассказ П. Л. Войкова об убийстве Царской Семьи. Так вот, с его слов получалось, что:
«…пули отскакивали от них…» и «…как оказалось впоследствии, пули отскакивали от дочерей бывшего царя по той причине, что в лифчиках у них были зашиты бриллианты, не пропускавшие пуль»[258].
Подобные досужие суждения уже высказывались ранее. Так, к примеру, в случае дуэли А. С. Пушкина с Бароном Геккерном (Жоржем-Шарлем Дантесом) многие обыватели были совершенно уверены в том, что, стреляя в обидчика, Александр Сергеевич не промахнулся, а попал в его оловянную пуговицу…
Точно так же и в нашем случае. Зашитые в корсеты Государыни и Её Дочерей камни и украшения не могли играть какой-либо существенной роли в защите Их тел, поскольку, несмотря на природную твёрдость, все они были размещены в мягкой тканевой основе, не представляющей собой жесткой конструкции, а посему не являлись серьёзной помехой для пуль оружия, используемого во время убийства. Поэтому, когда палачи стреляли по своим жертвам, их пули не могли отскакивать от бриллиантов и прочих украшений. (К примеру, скорость полёта пули патрона к револьверу Нагана обр. 1895 года составляет 240–270 м/сек.) А теперь представьте себе, какое повреждение может нанести подобная пуля при столкновении даже с таким твёрдым камнем, как бриллиант. Да, любое! Но только не отскочить, точно горох, выстрелянный из детской трубочки…
Не вызывает также сомнения и то, что, подчёркивая всякий раз наличие «бриллиантовых панцырей» у Дочерей Государя, Я. М. Юровский как бы чувствовал в них «собственную защиту», позволявшую ему прикрывать допущенные им огрехи, выразившиеся в неорганизованности всей акции в целом, а также «неизбежной нервности», действующей под его началом команды. А, значит, его заявление об отскакивающих и рикошетирующих от стены пулях и явилось той самой отправной точкой, которая дала толчок не только некоторым исследователям, но и писателям, стараниями которых данный факт стал приписываться тем самым «бронированным панцырям».
Мы уже знаем, что среди лиц, задержанных в ходе расследования, был разводящий А. А. Якимов, который, будучи допрошенным следователем Н. А. Соколовым, довольно подробно описал картину убийства Царской Семьи, детали которой он узнал со слов Н. С. Дерябина и И. Н. Клещёва, находившихся на постах в ночь с 16 на 17 июля и видевших воочию все происходившее.
Караульный И. Н. Клещёв находился на посту № 8, табель которого ограничивался территорией сада дома Ипатьева, а караульный Н. С. Дерябин – на посту № 7, табель которого ограничивался территорией, расположенной между стенами дома и первым (малым) деревянным забором.
Первый мог наблюдать всё происходившее через выходившее в сад окно, сквозь которое можно было увидеть раскрытые двери комнаты, где происходило убийство, а второй мог наблюдать таковое непосредственно через окно означенного помещения.
Однако, ни И. Н. Клещёв, ни Н. С. Дерябин не могли полностью видеть всё происходившее в этой комнате, поскольку сектор их видимости был несколько ограничен так называемыми «мёртвыми зонами». Для первого (И. Н. Клещёва) таковой являлось всё пространство, находившееся за пределами габаритов раскрытых дверей интересующей нас комнаты, а для второго (Н. С. Дерябина) она выражалась в ограничении видимости крайних участков южной стены этой комнаты, не позволяющих наблюдать всё происходившее за счёт её толщины.
