Об Англии и ПиттеБез шуток говорят:Монеты золотыеБумагой заменят[223].
Перспектива французского вторжения оживила надежды Общества объединенных ирландцев, которые принялись вооружать и муштровать крестьян. Однако угроза восстания внезапно возникла и внутри страны. В середине апреля 1797 года в Спитхеде мятеж поднял Королевский военно-морской флот; моряки на 16 кораблях Флота Пролива под командованием адмирала Александра Худа отказались выйти в море. Они протестовали против низкого жалованья и продолжительных периодов пребывания в море. В течение недели их вполне обоснованные требования были удовлетворены, а адмирала, державшего в руках королевское помилование для всех мятежных экипажей, перевозили на шлюпке с одного корабля на другой. В мае того же года, явно вдохновившись смелостью моряков из Спитхеда, мятеж подняли моряки в Норе. Команда каждого корабля выбрала делегата, а затем всем делегатам было зачитано воинственное послание, в котором говорилось: «Век разума наконец-то вернулся. Мы долго стремились к тому, чтобы стать людьми. И теперь мы считаем себя таковыми. И мы заставим других обращаться с нами как с людьми».
Мятежники в Норе были куда более настойчивыми и опасными, чем моряки Спитхеда, – в какой-то момент они даже заблокировали Темзу; однако восстание было подавлено, а начальник делегатов Ричард Паркер – повешен на рее собственного корабля. Паркер обвинил команду в предательстве и непостоянстве мнений, назвав их «трусливыми, самовлюбленными и неблагодарными». Ходили слухи, что на мятеж их подбили члены Общества объединенных ирландцев и других революционных групп, однако никаких веских доказательств представлено не было.
Тем временем Наполеон Бонапарт вступил на австрийскую землю. В начале апреля 1797 года он повел войска на север и вскоре дошел до городка Леобена в 90 милях (145 км) от Вены. Там главнокомандующие австрийскими и французскими войсками заключили перемирие, которое легло в основу Кампо-Формийского мирного договора между Францией и Священной Римской империей (главными силами которой теперь были Австрия и Пруссия). Согласно договору каждая из сторон обещала не вмешиваться во внутренние дела другой страны. В соответствии с тайными пунктами договора Австрия сдавала свои владения в Средиземноморье и в Адриатическом море, а также Австрийские Нидерланды, в то время как Бонапарт великодушно отдавал австрийскому императору Венецию, перечеркивая тем самым тысячелетнюю историю независимости этого города на воде. Венецианская республика, или, как ее называли, «Серениссима», так и не оправилась от этого удара.
Это был именно тот мир, которого так жаждал французский народ. Увы, теперь Англия оказалась единственной в мире страной, которая противостояла Франции. Питт и его министры предприняли несколько попыток заключить некое подобие мирного договора с Парижем, однако Франция наотрез отказывалась от сотрудничества. Первая коалиция против Наполеона с треском провалилась.
На протяжении всей военной карьеры, которую Наполеон начинал в звании капрала, он не был баловнем судьбы. Тем не менее сочетание мастерства, удачи и силы духа помогло ему достичь невиданных высот. Он был умелым стратегом и тактиком. Хорошо известно, что он больше полагался на артиллерию, чем на пехоту и мушкеты; сражение начиналось с массированного и оглушительного артиллерийского обстрела, вслед за которым совершалось несколько коротких атак, а затем в наступление шли кавалерия и пехота. Бонапарт одерживал победы не за счет многочисленности армий, а благодаря духу французских солдат, которые под его командованием действовали как единый слаженный механизм, обладавший недюжинной гибкостью и способностью молниеносно реагировать на меняющиеся обстоятельства. Командование армиями Австрии и Пруссии велось по старинке, их методы ведения войны казались бесконечно устаревшими на фоне прогрессивной тактики Наполеона.
Бонапарт придерживался нескольких простых правил. Линии снабжения и связи всегда должны быть свободны. Всегда атаковать. Никогда не оставаться на оборонительных позициях. Действия должны быть согласованы во времени. Для каждой битвы у него в голове был готов план, который он разрабатывал в мельчайших подробностях. Он старался ничего не оставлять на волю случая, однако при этом мог импровизировать в опасные моменты. Наполеон был смел и самоуверен – едва ли нашелся бы кто-то самоувереннее его, однако при этом он держал нос по ветру и был способен на решительные действия при благоприятных обстоятельствах. «Случай, шанс, удача – называйте это как угодно, – говорил он. – Случай всегда остается тайной для умов посредственных и только для высших становится реальностью»[224]. Себя он причислял к «высшим умам», которые способны подчинить своей воле весь мир; он работал без устали, и его решительность дополнялась упорством. Очередное завоевание или сражение служили лишь подготовкой к следующим; Наполеон всегда двигался вперед, шел в наступление, стремясь расширить свои владения. Он говорил солдатам: «Наша задача состоит не в том, чтобы защищать границы, но чтобы захватывать территории наших врагов». Война грозила длиться бесконечно.
