Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 156
Бонарт напал снова. Кагыр парировал удар, сгорбился,прыгнул, ухватил противника за пояс, толкнул на стену, ударил коленом междуног. Бонарт схватил его за лицо, сильно саданул в висок оголовком меча, раз,другой, третий. Третий удар отшвырнул Кагыра. Он увидел розблеск клинка.Машинально парировал.
Слишком медленно.
* * *
Существовала строго соблюдаемая традиция рода Дыффинов:около покоящегося в замковом арсенале тела усопшего родственника все мужчинырода проводили сутки. Женщины же, собравшись в дальнем крыле замка, чтобы немешать мужчинам в их молчаливом предпохоронном бдении, не рассеивать их мысли ине нарушать сосредоточения, в это время рыдали и падали в обмороки. Когда ихприводили в себя, они вновь начинали всхлипывать и истерически рыдать. И dacapo.[59]
Eстерики и слезы даже у женщин, виковарских дворянок,считались неприятной бестактностью и бесчестием. Но у Дыффинов именно таковабыла традиция, и никто ее не отменял. И отменять не собирался.
Десятилетний Кагыр, младший брат павшего в Назаире илежащего сейчас в дворцовом арсенале Аиллиля, мужчиной считаться еще не мог.Его не допустили в собравшееся у открытого гроба мужское общество, не позволилисидеть и молчать вместе с дедушкой Груффыдом, отцом Кеаллахом, братом Дераном,а также кучей дядьев, родных и двоюродных братьев. Рыдать же и терять сознаниерядом с бабушкой, матерью, тремя сестрами и уймой тетушек и кузин ему,естественно, тоже дозволено не было. Вместе с прочими малолетнимиродственниками, прибывшими в Дарн Дыффа на панихиду, похороны и тризну, Кагырбездельничал и проказничал на стенах замка. И вел кулачные бои с теми, ктосчитал, что отважнейшими из отважных в боях за Назаир были именно их отцы истаршие братья, а вовсе не Аиллиль аэп Кеаллах.
— Кагыр! Иди сюда, сынок!
На галерее стояла Маур, мать Кагыра, и ее сестра, тетяКинеад вар Анагыд. Лицо матери было красным и настолько опухшим от слез, чтоКагыр прямо-таки испугался. Его потрясло, что даже столь красивую женщину, какего мать, плач мог превратить в такое чудовище. И он крепко-накрепко решил неплакать никогда-никогда.
— Помни, сынок, — зарыдала Маур, прижимаямальчугана к подолу так, что у него перехватило дыхание. — Запомни этотдень. Помни, кто лишил жизни твоего брата Аиллиля. Ты должен ненавидеть ихвсегда. Это сделали проклятые нордлинги. Твои враги, сыночек. Ты долженненавидеть их всегда, ненавидеть эту проклятую преступную нацию!
— Я буду их ненавидеть, мама, — пообещал Кагыр,немного удивленный. Во-первых, его брат Аиллиль пал в честном бою, достойной изавидной смертью бойца, так над чем же слезы лить? Во-вторых, не было секретом,что бабушка Эвива, мать Маур, была родом из нордлингов. Папе во гневе не разслучалось назвать бабушку «северной волчицей». Конечно, когда она не слышала.
Но коли теперь мать велит…
— Я буду их ненавидеть, — горячо поклялсяон. — Я их уже ненавижу! А когда вырасту большой и у меня будет настоящиймеч, то пойду на войну и головы им поотрубаю! Вот увидишь, мама!
Мама набрала воздуха в легкие и принялась рыдать с новойсилой. Тетя Кинеад поддержала.
Кагыр сжал кулаки и дрожал от ненависти. От ненависти к тем,кто обидел его маму, заставив ее стать такой некрасивой.
* * *
Удар Бонарта рассек ему висок, щеку, губу. Кагыр выпустилмеч и покачнулся, а охотник с полуоборота рубанул его между шеей и ключицей.Кагыр рухнул под ноги мраморной богине, и кровь, словно языческая жертва, омылацоколь статуи.
* * *
Загрохотало, пол задрожал под ногами, со стенного паноплиясо звоном свалился щит. По коридору ползли клубы ядовитого дыма. Цири отерлалицо. Светловолосая девушка тянула ее не хуже мельничного жернова.
— Быстрее… Бежим быстрее…
— Я не могу быстрее, — проговорила девушка и вдругтяжело повалилась на пол. Цири с ужасом увидела, как из-под ее набухшей штаниныначинает сочиться кровь и расти красная лужа.
Девушка была бледна как труп.
Цири упала на колени рядом с ней, стянула с нее шаль, потомпоясок, попыталась сделать перетягивающую повязку. Но рана была слишком велика.И слишком близко располагалась к паху. Кровь лилась не переставая.
Девушка схватила ее за руку. Пальцы были холодны как лед.
— Цири…
— Да?
— Я — Ангулема. Я не верила… Не верила, что мы тебяотыщем. Но я пошла за Геральтом… Потому что за ним нельзя не идти. Ты знаешь?
— Знаю. Таков уж он.
— Мы отыскали тебя. И спасли. А Фрингилья насмехаласьнад нами… Скажи мне…
— Помолчи, пожалуйста.
— Скажи… — Губы Ангулемы шевелились всемедленнее. — Скажи, ведь ты — королева… В Цинтре… Мы будем у тебя вмилости, правда? Ты сделаешь меня… графиней? Скажи, но не лги… Сделаешь? Ну,скажи!
— Помолчи. Береги силы.
Ангулема вздохнула, неожиданно наклонилась вперед и оперласьлбом о плечо Цири.
— Я знала… — сказала она совершенноотчетливо. — Знала, курва, что бордель в Туссенте был самой моей лучшейпридумкой, чтобы выжить…
Прошла долгая, очень долгая минута, прежде чем Цири поняла,что держит в объятиях мертвую девушку.
* * *
Она увидела его, увидела, как он приближается,сопровождаемый мертвыми взглядами поддерживающих арки алебастровых канефор. Инеожиданно поняла, что бегство невозможно, что от него нельзя убежать. Что ейпредстоит сразиться с ним. Она знала об этом.
Но страх перед ним все еще был слишком велик.
Она выхватила оружие. Клинок Ласточки тихо запел. Она зналаэто пение.
Она пятилась по широкому коридору, а он наступал на нее,держа меч обеими руками. Кровь стекала по лезвию, тяжелыми градинами падала сэфеса.
— Труп, — бросил он, переступая через телоАнгулемы. — Вот и хорошо. Тот мальчишка тоже готов.
Цири почувствовала, как ее охватывает отчаяние.Почувствовала, как пальцы до боли стискивают рукоять Ласточки.
Она пятилась.
— Ты обманула меня, — цедил Бонарт, следуя заней. — У парня не было медальона. Но внутренний голос говорит мне, чтоотыщется в замке и тот, у кого такой медальон есть. Отыщется где-то рядом сведьмой Йеннифэр. Старый Лео Бонарт даст голову на отсечение — отыщется. Нопервое дело — главное! — ты, змея! Прежде всего — ты. Ты и я. И нашеобручение.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 156
