16.
2003
Сэмюель открыл дверь своей квартиры и оказался лицом к лицу с высоким молодым человеком в синей рубашке, черной кожаной куртке и джинсах.
— Тимоти Хадсон! Очень рад тебя видеть. — Он обнял парня. Потом молча отстранился и жестом предложил ему войти. Сэмюелю приходилось прилагать усилия, чтобы не заплакать. Врач говорил, что слезливость вызвана микроинсультом, который он перенес.
— Как же мне приятно видеть вас, Сэмюель! Я скучал по вам.
— Прекрасно выглядишь, Тим. — Возмутитель спокойствия, который уезжал из Сентервилля, вернулся, только теперь он был значительно выше ростом, шире в плечах и излучал уверенность в себе. И единственным признаком его непокорности были длинные, до плеч, золотистые волосы.
— Мне не хватало вас в церкви, Сэмюель.
— Я перестал туда ездить после инсульта. Пропустил уже несколько служб. — Он не стал сообщать Тимоти, что не ходит вовсе в Центр новой жизни. Не стоит говорить, что единственной из прихожан Сентервилльской христианской церкви, еще посещающей Центр новой жизни, была его мать. Когда Сэмюель перестал ходить в церковь, никто даже не побеспокоился спросить почему, хотя он и не был готов объяснять. А тем, кто знал причину, было все равно. Его очень обижало и беспокоило, что после всех долгих лет его службы все так быстро про него забыли. — Моя группа приходит ко мне прямо сюда. Мы проводим свои молитвенные собрания. Вместе изучаем Библию, поем гимны и молимся.
Когда Сэмюель переехал в Вайн–Хилл, он очень удивился, что здесь не проводятся воскресные службы, что сюда очень редко заглядывают Божьи служители. Единственным постоянным посетителем был отец Джеймс О`Молли, католический священник, почти такой же старый, как и его прихожане в приюте для престарелых.
— Я не возражаю, если вы станете обучать членов моей общины, — с сильным ирландским акцентом сказал Сэмюелю Джеймс, когда они впервые встретились. — Вы учите их Слову Божьему, и я не против этого. Только постарайтесь не забивать им головы бунтарскими идеями.
Джеймс О`Молли приезжал каждый четверг и оставался надолго. И хотя они не всегда приходили к согласию по теологическим вопросам, священник любил Иисуса и людей, которых Господь ему доверил. Кроме того, всегда приятно иметь друзей.
— Вам нравится здесь, Сэмюель? — недоверчиво спросил Тимоти.
Неужели мальчик его жалеет? Сэмюелю это было ни к чему.
— Мне было уже не справиться с домом. Мне стало не по силам ухаживать за двором. Зато здесь я могу отдыхать и наслаждаться жизнью. Для меня готовят, стирают мое белье и все остальное. — И ему хватало времени на молитву и обучение тех, чьи сердца открыты для Иисуса. — Присаживайся и чувствуй себя как дома.
Тимоти сел в старое кресло лицом к окну. В этом кресле часто сидел Джеймс. Приют в Вайн–Хилле построили таким образом, что все окна выходили во двор. Живущие здесь могли любоваться мраморной статуей крестьянки, которая лила воду из кувшина в пруд, заросший лилиями. Сэмюель распахнул окно, чтобы Тимоти мог слышать пение птиц, когда они прилетали к кормушкам.
— Я могу любоваться садом и ни о чем не беспокоиться. Томас Гомес ухаживает за ним, и каждый сезон сажает новые цветы.
— У вас здесь хорошо, Сэмюель.
Временное жилище перед встречей с Эбби.
— Я виделся с твоей матерью на прошлой неделе. Она ничего мне не сказала о том, что ты собираешься приехать.
— Она сама не знала. Я преподнес ей сюрприз. Мы с бабушкой подумали, что будет неплохо съездить в Сентервилль.
