Глава 14
ФРАНЦУЗСКАЯ МАДЕМУАЗЕЛЬ
Ариетта де Сенклер и Франсуа де Вивре прибыли в обитель Ланноэ утром 24 декабря 1360 года. За ними следовали тяжело груженные мулы — поскольку Ариетта приехала во Францию со всем своим имуществом, — а также небольшой отряд латников, которых Франсуа нанял в Париже, чтобы уберечь себя от неприятных встреч.
Однако Франсуа, не единожды проезжавший Ланноэ, не узнавал монастыря. Сейчас он был окружен высокой стеной, и у амбразур несли стражу солдаты. Ступив внутрь, Франсуа де Вивре объявил о себе, и скоро настоятельница вышла ему навстречу.
Франсуа поклонился крестной своего брата, представил ей ту, что вскорости должна стать его женой, и спросил об изменениях, случившихся в монастыре. Настоятельница объяснила, что укрепить его пришлось из-за войны. Дабы избежать любой нежелательной случайности, стража полностью отделена от сестер, но солдаты, тем не менее, имеют право бывать в часовне; ради этого настоятельница разделила ее перегородкой на две части. Монахини держатся в глубине, мужчины — рядом с алтарем…
Франсуа сообщил, что привез помилование для своего брата и хотел бы увидеться с ним. Настоятельница Ланноэ с трудом сдержала слезы. Жана здесь нет. Он отказался обосноваться в монастыре и обитает в какой-то хижине неподалеку… Франсуа хотел идти к нему туда немедля, но она его удержала.
— Не собираетесь ли вы жениться?
— Да, матушка.
— Тогда почему не сегодня же, в том самом месте, где заключили брак ваши родители? Сходите исповедаться; потом повидаете вашего брата и вернетесь к повечерию. Мы освятим ваш союз перед полночной мессой.
Франсуа поблагодарил настоятельницу. До этого он рассчитывал устроить венчание в Вивре, но если церемония произойдет здесь, она будет еще более волнующей… Явился монах-францисканец, и Франсуа исповедался. Он подробно рассказал о своей беспутной жизни в Париже, что, однако, нисколько не смутило святого отца; он признался также в том, что, прежде чем уехать, обнаружил Жилетту, висящую на золотом поясе, и считает себя отчасти виновным в ее смерти. На этот раз духовник проявил больше суровости, но отпущение грехов все-таки дал.
Франсуа осведомился о дороге к хижине и сразу же ушел.
Снег падал крупными хлопьями. Франсуа немного заплутал в этом мрачном холмистом лесу, но, в конце концов, заметил вдалеке дымок. Туда он и направился.
Это была пастушья хижина самого убогого вида, сложенная из диких камней. Посреди земляного пола имелся очаг, а вместо трубы — просто дыра в крыше. Услышав, как кто-то вошел, Жан, до этого спавший, одним прыжком вскочил.
Франсуа даже попятился, увидев брата. Волосы достигали тому до плеч. У него были висячие усы и длинная узкая борода глубокого черного цвета. На его худобу было страшно смотреть, изможденное лицо походило на маску мертвеца; под изодранным студенческим платьем виднелись впалая грудь и выпирающие ребра. Золотая булла казалась выросшей.
Франсуа был так потрясен, что даже забыл объявить своему брату новость, которую принес.
— Что ты тут делаешь?
Жан улыбнулся, обнажив почерневшие зубы.
— Сам видишь — живу.
— Но ведь так нельзя жить!
— Отчего же? Симеон Столпник тридцать пять лет прожил на колонне высотой с дерево. По сравнению с этим тут просто дворец. Я пью дождевую воду и талый снег, ем насекомых и грызунов, а время от времени какой-нибудь путник подает мне в виде милостыни кусок хлеба.
Франсуа вспомнил своего брата захмелевшим, среди девок, яств и вина. Он не понимал.
