Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 95
Картина была искренна, когда убеждала Свечу, что та должна быть счастлива, ведь ей продлили жизнь, когда не сожгли на празднике; стало быть, теперь Свеча снова может наслаждаться всеми благами бытия. Стул присоединялся к Картине, радуясь за Свечу, которая теперь будет спокойно стоять и ничего ровным счетом не делать. Не в этом ли счастье? И Чаша не могла не высказаться по поводу того, что если уж на роду написано пребывать вот так на полочке рядом со старым Стаканом и с погнутой Оловянной Ложкой, так пребывай себе и радуйся. И, конечно, и Картина, и Стул, и Чаша пытались внушить Свече, что ей сегодня крупно повезло – ей продлили жизнь! Однако Свеча, как мы с вами уже поняли, так не считала. В душе осуждая существование Картины, Стула и Чаши, Свеча все же открыто не говорила об этом, а предпочитала высказывать взгляды на жизнь только на примере самой себя.
И после всего, что сказано было Картиной, Стулом и Чашей в защиту тихого и пассивного существования, Свеча все-таки сочла нужным и возможным выразить и свою точку зрения. А точка зрения Свечи заслуживает того, чтобы и мы с вами к ней прислушались. Итак, Свеча сказала своим друзьям, что видит смысл жизни только в том, чтобы стремительно и ярко сгореть на празднике. Потому-то так обидело ее до самой глубины души, до самого фитилька то, что ее в этот раз даже не подожгли ни разу. Почему-то никому, ровным счетом никому в голову не пришло просто подойти к Свече в любой из моментов праздника, зажечь списку и поднести к торчащей сверху ниточке фитилька. И как бы тогда великолепно горела Свеча! И все бы любовались на это чудесное пламя, которому на всем празднике не было бы равных по яркости. Ведь это же красота! Настоящая и подлинная красота! Вспыхнуть пламенем, возрадоваться, восхитить всех своим горением и догореть до самого конца. Пусть такая жизнь скоротечна, но за то она несет истинную и ни с чем не соотносимую красоту. И только кажется, что от такой жизни на свете не останется ничего. Нет, останется; и еще как останется! Останется воспоминание о красоте, о которой еще долго будут говорить люди и предметы.
И Свеча, чего бы ей этого ни стоило, но дождется следующего праздника, дождется своего триумфа и непременно сгорит вся, подарив миру великую и волшебную красоту уничтожения.
Хитрая лиса
В лесу издавна лиса слывет самым хитрым из всех животных. И Лиса об этом прекрасна знала. Вот только пока что не было случая как-то направить себе на пользу хитрость. Однако очень уж Лисе хотелось сделать это. А как известно, кто очень хочет, тот непременно добьется. И еще был один момент, согласно которому Лиса хотела свою природную хитрость показать – не давало покоя Лисе то, что она как-то раз услышала на деревне.
Вообще-то известно всем, что Лису на деревню не пускают, но порою ей туда удается пробраться. И вот как-то раз Лиса поджидала возле сарая добычу – гусенка там заблудившегося или же индюшонка потерявшегося (безуспешно, надо сказать), как услыхала разговор двух тетушек-соседок, идущих за водой к колодцу и решивших остановиться на полпути, чтобы немного почудачить. И вот, что услыхала Лиса в числе прочего.
– Нынче, Зинаида, – сказала одна из тетушек, – и зверь лесной другой стал. Вот иду третьего дня, а на околице волк. В прежние бы времена волк этот уж точно на меня бы напал да и съел. А нынче – постоял, посмотрел, развернулся и пошел в свой лес.
– В прежние времена, – отвечала Зинаида, – волк бы тебя, Клавдия, есть бы тоже не стал. Чай не хочет волк от потравы околеть.
Однако Клавдия не заметила соседкиного сарказма и продолжила:
– А лисы. Что ты думаешь, Зинаида, лиса она по правде хитрая? Да ничего подобного! Только в старых сказках лисы хитры, в жизни же глупы.
– Это почему? – удивилась Зинаида словам Клавдии.
– Да потому, что сколько живу на свете, а ни разу не видала, чтобы лиса из леса кого из наших животных бы домашних смогла утащить и съесть. Вот и говорю, что не хитра лиса нынче, а глупа, раз даже тупую курицу украсть не может…
Дальше Лиса слушать не стала – так ей сделалось обидно от этих слов тетки Клавдии, такая жалость к себе самой вдруг одолела, что решила Лиса не дожидаться заблудившегося гусенка или потерявшегося индюшонка, а решила без добычи отправиться в лес. Самое же обидное для Лисы в словах женщины было то, что в сказанном была доля правды: сколько уже жила Лиса на свете, а ни разу ей еще не доводилось хоть кого-нибудь на деревне хитростью изловить и в лес утащить. Да и сейчас, что греха таить, сидела Лиса возле сарая вроде как на охоте, а не верила, что хоть кого-нибудь изловить сможет; так только для самоуспокоения и сидела. Эх… В печали вернулась Лиса в свою норку в лесу и стала думать про житье-бытье свое лисье. И выводы были неутешительны. Впрочем, общий вывод для Лисы был ясен: надо делать что-то такое, чтобы доказать и миру вокруг себя да и себе самой, что лиса хитра не только в сказках из глубокой древности, но и в современном реальном мире.
И решила Лиса начать с малого – хитростью выманить курицу из деревни, выманить и съесть. Пусть люди, та же тетка Клавдия, будь она не ладна, знают, что лиса по-прежнему хитра и что нет никого ни в лесу, ни в деревне хитрее лисы! С такими мыслями пошла Лиса в деревню, пошла тогда, когда уже ночь настала. Нашла курятник и стала сладким голосом, как обычно делала ее родственница из сказок, выманивать курицу, рассказывая про то, какие в норке лисьей курицу поджидают зернышки, да как там в норке тепло, да как уютно… Курица возьми да и выйди – вылезла, глупая, из курятника своего, куда бы Лисе во веки веков не пробраться.
Лисе бы тут хватать Курицу да бежать в свой лес. Однако Лиса решила: уж хитрить так до конца, пойдем вместе с Курицей в лес, как подружки самые лучшие. Подумала так Лиса и сказала:
– Как же рада я, Курочка, что ты вышла ко мне! Пойдем же скорее!
– Пойдем, – согласилась Курица. – Только пойдем, Лиса, не той дорогой, что ты сюда пришла, а другой – короткой, вот этой, что проходит за моим курятником.
Лисе бы призадуматься, что что-то тут не так. Но Лиса так была уверена в себе, в своей при родной хитрости, что согласилась пойти в лес по дороге, указанной Курицей. И только вышли «подружки» за курятник, как Курица закудахтала громко-прегромко. И на это кудахтанье – откуда только взялись – выскочили злые и большие собаки. И бежала от них Лиса к лесу, и казалось бедной Лисе, что не лай собачий вслед ей несется по ночной дороге, а кудахтанье куриное, превращающееся в хохот. Еле рыжая унесла ноги свои да хвост свой пушистый от преследователей. По правде сказать, собаки и не хотели догонять Лису – больно она им нужна, все равно теперь уж точно на деревню больше не полезет. Лиса же об этом не знала, а потому посчитала спасение свое несомненной удачей. Хоть и не удалось доказать хитрость свою природную, за то удачливость удалось проявить, это уж точно. А впрочем, оказавшись в норе, отдышавшись, почистив мех свой рыжий и хвост причесав, решила Лиса, как собаки и предполагали, что на деревню она больше не пойдет. Да и зачем? Вон, курицы уже сделались умными! Пусть сами с собой тогда там и развлекаются. А она, Лиса, докажет хитрость свою не на деревне, а здесь, в лесу дремучем. Почему бы и нет?
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 95
