Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 206
Эболи сидел на высокой скамье неподвижно, как деревянная фигура на носу корабля, и смотрел только вперед. Взгляд его темных глаз даже не скользнул в сторону Хэла. Он остановил упряжку у подножия лестницы и спрыгнул вниз, чтобы опустить складные ступени кареты и протянуть руку губернатору. Как только ван де Вельде вразвалку поднялся по ступеням и исчез за дверью, Эболи вернулся к карете и сел на свое место, где и замер, снова глядя прямо перед собой. Через какое-то время и тюремщики, и стража просто забыли о его присутствии, сосредоточившись на своих обязанностях, и замок погрузился в обычную повседневную рутину.
Прошло около часа, и одна из лошадей вскинула голову и забеспокоилась. Краем глаза Хэл заметил, как Эболи слегка подергал поводья, чтобы разволновать животное. И теперь он неторопливо спустился на землю и подошел к лошади. Взявшись за кожаную уздечку, он поглаживал серого и что-то шептал ему на ухо. Серый сразу успокоился под его рукой, а Эболи, опустившись на одно колено, поднял сначала одну переднюю ногу животного, потом вторую, рассматривая копыта в поисках какого-то непорядка.
Все еще стоя на одном колене, закрытый телом лошади от взглядов стражников и надзирателей, Эболи в первый раз посмотрел вверх, на Хэла. Их взгляды на мгновение встретились. Эболи почти незаметно кивнул и разжал правый кулак, позволив Хэлу заметить крошечный обрывок белой бумаги в его ладони, и тут же сжал пальцы и встал. Он обошел всех лошадей, внимательно осматривая каждую, и поправил что-то в упряжи. Наконец он повернул в сторону и прислонился к каменной стене, чтобы нагнуться и смахнуть пыль с башмаков.
Хэл, внимательно следивший за ним, увидел, как Эболи старательно затолкал смятую бумажку в щель между камнями стены. Потом, выпрямившись, он вернулся на свое кучерское место, чтобы ждать губернатора. Ван де Вельде никогда не выказывал какого-то внимания к слугам, рабам и животным. Все утро упряжка серых терпеливо стояла во дворе, и Эболи время от времени успокаивал их. Незадолго до полудня губернатор вышел из конторы компании и позволил отвезти себя в резиденцию на обед.
В сумерках, когда осужденные устало спустились во двор, Хэл как бы споткнулся, подавшись к земле, и оперся о стену, чтобы удержаться на ногах. И в то же мгновение вытащил оставленный Эболи листок из щели в стене.
Вниз, в камеру, просачивалось немного света от факела, что торчал в креплении в верхней части лестницы, и его хватило, чтобы Хэл мог прочитать записку. Написана она была прекрасным аккуратным почерком, незнакомым Хэлу. Несмотря на все усилия сэра Фрэнсиса и самого Хэла, Эболи все равно писал очень плохо, буквы у него выходили огромными и кривыми. Так что эти слова явно написал кто-то другой. В листок был завернут маленький кусочек древесного угля, чтобы Хэл мог написать ответ на оборотной стороне листка.
«Капитан похоронен с честью».
Сердце Хэла подпрыгнуло, когда он прочел эти слова.
Значит, это Эболи забрал с эшафота изуродованный труп его отца.
«Мне следовало знать, что он отдаст дань уважения моему отцу», – подумал Хэл.
На листке было еще всего одно слово: «Алтуда?»
Хэл довольно долго в недоумении смотрел на него, пока не сообразил наконец, что писавший записку, видимо, интересуется, как обстоят дела у другого пленника.
– Алтуда! – негромко позвал Хэл. – Ты не спишь?
– Привет, Хэл. В чем дело?
– Кто-то с воли интересуется тобой.
Последовало долгое молчание, пока Алтуда обдумывал услышанное.
– И кто спрашивает?
– Я не знаю.
Хэл не мог ничего объяснить, потому что был уверен: тюремщики их подслушивают.
Снова молчание.
– Догадываюсь, – сказал наконец Алтуда. – Да и ты тоже можешь сообразить. Мы о ней уже говорили. Ты можешь послать ответ? Сказать, что я жив.
Хэл потер уголек о стену, чтобы заострить его, и написал: «Алтуда в порядке».
И хотя он писал самыми маленькими буквами, прижимая их одну к другой, на листке больше не осталось свободного места.
На следующее утро, когда их вели на дневные работы к строительным лесам, Дэниел прикрыл Хэла на мгновение, необходимое, чтобы засунуть обрывок бумаги в ту же самую щель, откуда он его достал.
Поздним утром Эболи привез губернатора из резиденции и снова остановил карету у лестницы. И после того как ван де Вельде скрылся в канцелярском святилище Эболи очень долго оставался на кучерском месте. Наконец он рассеянно посмотрел на стайку краснокрылых скворцов, которые прилетели с утесов, чтобы устроиться на стенах восточного бастиона. С птиц его взгляд скользнул к Хэлу, и тот кивнул. Эболи снова спустился вниз и занялся лошадьми, после чего остановился у стены, чтобы покрепче завязать шнурки башмаков, и жестом фокусника извлек записку из щели в стене. Хэл вздохнул с облегчением, увидев это: у них теперь есть почтовый ящик.
Они не совершили ошибки и не пытались обмениваться записками каждый день. Иногда могла пройти неделя, а то и больше, прежде чем Эболи кивал Хэлу и засовывал в щель листок. Если у Хэла имелось послание, он подавал тот же сигнал, и Эболи оставлял для него бумажку и уголь.
Второе полученное Хэлом послание было написано тем же изящным тонким почерком: «А. в безопасности. Орхидея шлет свое сердце».
– Это та орхидея, о которой мы говорили? – крикнул Хэл Алтуде тем вечером. – Она посылает тебе свое сердце и говорит, что ты в безопасности.
– Не знаю, как она этого добилась, но должен поверить и быть ей благодарным и за это, и за многое другое…
В голосе Алтуды слышалось облегчение. Хэл поднес крохотный листок к носу, и ему показалось, что он чует исходящий от него легкий аромат. Он спрятал записку в сырую солому в углу камеры. И думал о Сакиине, пока его не одолел сон. Воспоминания о ее красоте были подобны огоньку свечи в зимней тьме подземелья.
Губернатор ван де Вельде был пьян. Он запил суп рейнским, рыбу и лобстера – мадерой. Баранье рагу сопроводило красное бургундское, оно же пошло к пирогу с голубятиной. Бифштекс губернатор основательно запил кларетом, перемежая его глотками доброго голландского джина.
Поднявшись наконец из-за стола, он с трудом, опираясь на руку жены, добрался до своего кресла у камина. Обычно она не проявляла к нему такого внимания, но в этот вечер настроение у нее было прекрасным, она смеялась над его шутками, на которые в другом случае просто не обратила бы внимания, и сама наполняла его бокал изящной ручкой, когда тот становился пустым всего наполовину.
Если подумать, губернатор вообще не помнил, когда они в последний раз ужинали наедине, только вдвоем, как пара влюбленных.
В кои-то веки ему не пришлось мириться ни с обществом всякой неотесанной деревенщины из колонии, ни с подобострастной лестью честолюбивых служащих компании, ни – будь он особенно проклят – с позерством хвастливой свиньи Шредера.
Ван де Вельде откинулся на спинку глубокого кожаного кресла у огня, и Сакиина принесла ему коробку отличных голландских сигар, чтобы он выбрал одну. Когда девушка держала перед ним тонкую горящую свечу, губернатор похотливо уставился в вырез ее платья. Мягкие выпуклости девической груди, между которыми приютилось экзотическое нефритовое украшение, так его тронули, что губернатор ощутил, как приятно надувается его пах.
Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 206
