«Дорогой Вячеслав! 1) Получил статью Зиновьева “Контуры грядущей войны”. Неужели вы напечатаете эту невежественную гнусность? Я решительно против напечатания…».
Действительно, зачем печатать конкурента/оппонента в партийном органе, если можно уже не печатать? Зачем выполнять обещания, если никто не спросит? Зачем говорить правду, если никто не смеет поймать на вранье?
Спустя еще три года, в 1930-м, партийные позиции вождя уже незыблемы. Военные и спецслужбы целиком под контролем. Правда, с экономикой уже не так хорошо, как в нэповском 1927 г.: на селе разворачивается голод, в городах дефицит, обостряется жилищный кризис. Но тем тверже поступь демиурга, тем жестче его интонации. В том числе в письмах к ближайшему соратнику.
«Вячеслав! Уйми, ради бога, печать с ее мышиным визгом о “сплошных прорывах”, “нескончаемых провалах”, “срывах” и т. п. брехне. Это — истерический троцкистско-правоуклонистский тон… Особенно визгливо ведут себя “Экономическая жизнь”, “Правда”, “За индустриализацию”, отчасти “Известия”. Пищат о “падении” темпов…».
Как видим, Вячеслав уже не «дорогой». Вместо риторических вопросов («Неужели эту “стенограмму” отдадут.», «Неужели вы напечатаете.») прямые директивы. Исполнительный Молотов (Ильич за беспримерную усидчивость ласково звал его «каменной жопой») все отлично понимает и немедленно разворачивает редакционную чистку. Благо опыт немалый. Журналисты ведущих партийных изданий вылетают с работы с волчьими билетами (в условиях карточного снабжения это катастрофа для семьи); многих из столицы перебросили «на места». Расстрелов еще нет, они придут позже, во время морозной свежести, когда, например, уничтожили М. Кольцова и сотни других литераторов. Из них около 70 имен Кольцов назвал сам, не выдержав пыток. Таково недалекое будущее. Но уже в начале 30-х партийным журналистам послан ясный сигнал, что разлагающий скептицизм в наше непростое время опаснее чумы.
Плакат 1930 г. Автор В.Н. Дени (1893–1946). Член СХ СССР, заслуженный деятель искусств РСФСР (1932). Один из самых известных советских плакатистов, мастер политического шаржа. До революции сотрудничал с журналами «Будильник», «Огонек», «Сатирикон», после революции — с «Окнами Роста», журналами «Крокодил», «Красный Перец», «Прожектор». С 1921 г. работает в газете «Правда». Источник изображения: https://www.historyworlds.ru/gallery/raznye-temy-iz-istorii/sssr1/cccp-plakat/&fstart = 27
«Мышиный визг», как и «троцкистский правый уклон», — характерное явление не для объективной реальности (в ней мыши не визжат, а Троцкий — запредельный левак), а для субъективной картины вождя, где он велик, а его противники отвратительно мелки. Давить их всех, лево-правых пакостников! Под раздачу попадает уже не буржуазная пресса (ее истребил еще Ленин в 1918 г.), а своя, глубоко партийная и по-собачьи преданная. Но еще недостаточно ловко ориентирующаяся в новой обстановке, где вместо недавнего синклита вождей уже доминирует новая очевидность: одна партия — один вождь — одна правда. С октября 1930 г. газетный визг окончательно смолк и сменился фанфарами. Зашуганная страна молча сползает в голодомор. То есть не совсем молча: со все более искренними словами горячей всенародной любви и беспредельной благодарности. Народ построен, вдохновлен, готов к труду и обороне.
