Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 258
он позволяет себе говорить со мной: — КАКОЙ ПРИМЕР ВЫ ПОДАЕТЕ ДОЧЕРИ?! НО Я УЗРЕЛ С ПОЛЧАСА НАЗАД, ЧТО ОНА ВСЯ В ПАПОЧКУ, ТАКАЯ ЖЕ НЕНАВИСТНАЯ И ПОЛНАЯ МЕСТИ!..
— ДА КАК У ТЕБЯ СМЕЕТ ТАК ЯЗЫК ПОВОРАЧИВАТЬСЯ?! — орёт, как настоящее животное. — ТЫ НИЧТОЖЕСТВО В МОИХ ГЛАЗАХ! ДОКАТИЛСЯ ДО САМОГО НИЗКОГО УРОВНЯ, РАЗ СМЕЕШЬ БРОСАТЬСЯ ЕДКИМИ СУЖДЕНИЯМИ НА ТОГО, ПЕРЕД КЕМ СЛЕДУЕТ ПОВИНОВАТЬСЯ! — И растопырив ноздри, указывает: — ТЫ ЛИШИЛ СЕБЯ ВОЗМОЖНОСТИ БЫТЬ С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ И РУКОВОДИТЬ КОМПАНИЕЙ! — «Больно нужно». — Контракт расторгнут! Долг повелевает предъявить к тебе самые жесточайшие меры! — безапелляционно судит он.
В несколько секундах тишины между нами с ноткой ласковости, во взбалмошном состоянии, он хлопает по щекам дочь, говоря в два тона тише:
— Доченька, приди в себя, доченька… Ты узнаешь папочку?
— П-аапа, — молвит жалобно она, что Брендон всё своё внимание уделяет ей, — убей её! Она убила нашу любовь и должна быть наказана по заслугам!
— Никакой любви не было! — угодливо подхватываю я.
— Доченька, доченька, — убирает волосы с её лица, — мы всё сделаем так, как ты скажешь. Держись, только держись!
— А ОН! — Она указывает на меня. — Был с ней… С НЕЙ-Й-Й-Й… — заикается, что последние буквы в слове проносятся, будто эхом в пещере.
Какая-то сила ревности или злости лишает ее рассудка и она, поднося руки к груди, падает на спину в бесчувственном состоянии. И глаза ее проваливаются вместе с сознанием.
Под раскаленным небом заходящего солнца, заволакивающим живой мир багряным покрывалом, являясь участником самого жестокого кино, кровь застывает в моих жилах. Брендон красный, как рак, стенает ужасающим голосом и без колебаний, ухватив ее, несет в автомобиль, переговаривая с личным врачом о скорейшем его приезде к ним домой.
До того, как сесть в машину, он вымещает последние слова с угрожающим жестом:
— Дрянь, я припомню тебе все издевательства над нами! Я запятнаю не только твою жизнь и репутацию, но и жизнь блудницы! За каждым шагом и за каждым твоим действием я слежу! Вякнешь о болезни Беллы или, если ее диагноз обострится, а здоровье ухудшится, я сам тебя предам земле!
Вот и положено начало этой битве. Тайлер и Питер уговаривали меня быть снисходительным к нему, вымолить еще один шанс на изменение условий, но… все сделалось так, как, видимо, должно было быть. Белла узнала о моей лжи и, несмотря на то, что я и Милана в наибольшей опасности, нежели были, словно один из тяжелых камней спустился из моей души наружу и рассеялся по воздуху. «И кто же за добрая женщина подсказала ей путь к истине?»
Мир полон людей, олицетворяющих нравственное уродство, которое выдает их глубокие дьявольские душевные пропасти. Скрупулезно пряча мотивы под ухищрённым взглядом, они влезают в душу с помощью тонких техник лести и фальшивой отзывчивости, повышая свой энергетический уровень, позволяющим им жить. Они питаются этим. У них своя биологически пищевая цепочка. Настоящие пламенные твари, обитающие среди мирян.
Как я мог поверить Брендону, Белле? Они темны, темны со всех сторон. Что стало управляющей мыслью во мне, раз я счел её за свою девушку? В ней не любовь, в ней — зло. Я — глупец, который смог поверить в ее доброе сердце. Человек, кричащий о любви, располагая при этом ненавистью к другому, двоедушен. Раскрыв искусственность таковой души, с быстротой молнией бежать нужно от неё. Нет в ней любви. Растленные не умеют любить. Обогащенные талантом актера, они лишь умеют играть любовь. Их легко раскусить, узрев, что любовь-то для них нужна ради выполнения их цели, и смотрят-то они даже не на внешнюю личину, а на сокровищницу монет, обладающих жертвой.
Я ломаю голову, не зная, что отныне будет стоять на повестке каждого дня. Сознание выискивает средства на спасения. Пораскинув мозгами, я мучительно тешу себя только одним и тем же выходом — побегом.
Глава 36
Милана
В спешке, накидав в сумку вещи, которые я брала с собой, запыхавшаяся, я опрометью выбегаю и лихорадочно оглядываюсь по сторонам, ища глазами Джексона. И след его простыл.
Догорают последние отблески заката. Свежий воздух оживляет меня.
«Решил отвезти Беллу домой?» — размышляю я, ощупью обнаруживая в сумке жужжание телефона, источника, который оповестит меня либо о том, где находится Джексон, либо о новых осложнениях моей жизни. Перекопав содержимое моего «мешка» со всей одеждой и средствами, позволившими мне на выступлении выглядеть на соответствующем уровне, сгладить неточности на лице и привести в порядок волосы, я прижимаю к уху телефон.
— Милана, это Анхелика. — Ее голос с момента последнего нашего разговора стал более поникшим.
— Здравствуйте, — настороженно говорю я, на одном дыхании, — есть новости по поводу Даниэля? — бросаю, придерживая не закрытую сумку между ног.
— Приезжай, — мертвым голосом выходит из ее уст и моё сердце пускается вскачь.
Непослушными пальцами я уведомляю Джексона: «Все в порядке? Я еду к бабушке и дедушке Даниэля. Им нужна моя помощь. Где ты сам?»
Незамедлительно приходит ответ: «КТО ТЕБЕ РАЗРЕШИЛ? ЧТО ЗА ДЕЛА? МИЛАНА!»
«Джексон, прекрати. Я должна там быть».
«НЕМЕДЛЕННО ВОЗРАЩАЙСЯ ОБРАТНО».
Со вздохом пишу: «Я должна там быть. И я помню о нашей встрече».
«Я буду ждать тебя. Не опаздывай».
Мысли перевернулись в другую сторону. Даниэль. «Правда. Правда. Правда», — мигает строка в мозгу. Нет. Сначала я узнаю, что с ним, а уже затем я осмелюсь признаться ему во всем. А что, если он… уже…
Слуха достигают слова, задерживающие насущные рассуждения с самой собой:
— Дочурка…
Бессознательно, с резкостью повернув голову на звук, на расстоянии чуть меньше метра, я распознаю того, кто стал неизменным средоточием моего мыслительного центра.
Исполнилось то, чего я так неистово ждала, но всеми силами отпиралась и не признавалась себе в этом. «В эту секунду мы оба перестали действовать, как сложенные биологические механизмы, мы оторвались от текущей жизни и поглотились в мгновении», — чувствовала Луиза, когда увидела отца.
Ее отец — израненный от пули и тягот на войне, а мой… израненный своей войной, обезображенный куда сильнее, чем от пулемета. «Война в душе опаснее тем, что при каждом новом ударе она убивает не сразу, мучительно долго пытая, как партизанов, раздирая всё живое на куски, которых уже не соберешь в целое… Быть в плену у неё — то же, что отдать свое тело нарасхват волкам, заложив его сначала в плотный коробок, дабы умедлить смерть».
Он подобен струне, на которую надели простенькую одежду, придавая ей жизненный вид. Упорно смотрев на меня, он словно испрашивает
Ознакомительная версия. Доступно 52 страниц из 258
