Но современное учение о прерывистом развитии – в особенности применительно к превратностям человеческой истории – делает особый акцент на понятии случайности: непредсказуемости природы будущей стабильности и способности современных событий и людей формировать и пролагать среди мириад возможностей путь, которым идет человечество.
Стивен Джей Гулд 499
Гулд говорит здесь не только о непредсказуемости, но и о способности современных событий и людей «формировать и прокладывать путь» эволюции. Эти слова вторят чаяниям Джеймса Марка Болдуина, подведшим его к открытию эффекта, носящего ныне его имя: нам как-то надо вернуть личность – сознание, разум, свободу воли – обратно на водительское место. Если бы у нас просто была случайность – радикальная случайность, – то разум получил бы какое-то пространство для маневра и смог бы действовать, нести ответственность за собственную судьбу вместо того, чтобы быть всего лишь продуктом бездумного каскада механических процессов! Я полагаю, что этот вывод – цель Гулда, о которой можно догадаться по тому, в каких краях он в последнее время странствует.
Во второй главе я упомянул, что главный вывод из работы Гулда «Удивительная жизнь: сланцы Бёрджеса и природа истории»500 состоит в том, что если отмотать пленку жизни назад и проигрывать ее вновь и вновь, то шансы на то, что мы когда-нибудь снова появимся на свете, невероятно малы. Здесь есть три момента, обескуражившие рецензентов. Во-первых, почему он считает, что это так важно? (На суперобложке написано: «В этом шедевре Гулд объясняет, почему разнообразие окаменелостей в сланцах Бёрджеса важно для понимания этого свидетельства о нашем прошлом и осмысления загадки существования эволюции человека и ее восхитительной невероятности».) Во-вторых, в чем именно состоит его вывод – то есть кого он имеет в виду, говоря «мы»? И в-третьих, как, по его мнению, этот вывод (каким бы он ни был) следует из его увлекательных рассуждений о сланцах Бёрджеса, с которыми он, как кажется, практически никак не связан? Мы постараемся ответить на эти вопросы, начав с третьего и закончив первым501.
Благодаря книге Гулда сланцы Бёрджеса, карьер в горах Британской Колумбии, из места, знаменитого лишь среди палеонтологов, ныне стал международным храмом науки, местом рождения… хм‐м, Чего-то Очень Важного. Найденные здесь ископаемые останки восходят к периоду, известному как Кембрийский взрыв (приблизительно шестьсот миллионов лет назад, когда многоклеточные организмы по-настоящему начали развиваться, благодаря чему Древо Жизни на ил. 3 (на с. 114) раскинуло «пальмовые листья»). Сформировавшиеся в удивительно благоприятных условиях ископаемые останки, увековеченные в сланцах Бёрджеса, дают гораздо более полную и трехмерную картину, чем случается обычно, и, классифицируя их в начале XX века, Чарльз Уолкотт руководствовался результатами проведенного им анатомирования некоторых находок. Он запихнул найденные им разновидности в традиционные таксономические группы, и приблизительно так все и оставалось до появления в 1970–1980‐х годах новых великолепных интерпретаций этих останков, предложенных Гарри Уитингтоном, Дереком Бриггсом и Саймоном Конвеем Моррисом, которые заявили, что многие из этих созданий (а те были поразительно странными и совершенно ни на что не похожими) классифицированы неверно; на самом деле они принадлежали к группе, у которой вовсе не было современных представителей, группе, о которой никто и помыслить прежде не мог.
