Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 133
Про цель визита Чернова он не спрашивал, хотя чувствовалось, что его распирает от любопытства. Лишь на выходе он не выдержал и спросил:
— А что Чернов? По какому вопросу?
— Хочет Ивану книгу заказать, — серьезно сказала Таня. — Называется «Замечательные люди нашего города».
Последним явился пьяный и сильно перепуганный Циолковский.
— Это… что, в смысле, говорил?
— Дядя Митя-то? — спросила совсем развеселившаяся Таня. — Зашел посоветоваться, кого куда расселять из квартиры.
— Ну и… это… в смысле, кого куда?
— Нам и Шмоновым, как семейным, по двухкомнатной квартире. Бабушкам — по однокомнатной.
— А… это… про меня чего говорил?
— А Циолковского, говорит, в барак на сто первый километр, чтоб, говорит, славную фамилию не позорил, молодежь не спаивал, по ночам не бузил и закусывать не забывал.
И уже через минуту дрожащий Циолковский вызвал Таню в коридор, озираясь, сунул ей палку колбасы и юркнул в свою комнату.
Потом пришел Ванечка.
— Что тут было? — спросил он, оглядев комнату.
— Садись поешь… Знакомый заглянул — остальное соседи расскажут.
Дня через три после разговора с Черновым Таню прямо с площадки вызвали в трест.
Ей не часто доводилось бывать в этом массивном мрачноватом здании, и она немного нервничала, не понимая, что могло от нее понадобиться самому Гусятникову, начальнику отдела кадров.
Когда она вошла в кабинет, Гусятников, худой, очкастый и вечно хмурый отставной военный, оторвался от бумаг и посмотрел на нее с несвойственным ему любопытством.
— Садись, Приблудова, то есть, извините, Ларина. Как работается, хорошо? Проблемы есть?
— Да вроде нет.
— Мы вот тут с товарищами посовещались и решили, что раз ты у нас кадр молодой, растущий и перспективный, надо тебе, стало быть, работать над собой, повышать, как говорится, квалификацию.
— Как?
— Учиться, Ларина, учиться и учиться. У тебя десять классов?
— Восемь.
— Это, конечно, похуже, но тоже ничего. Особенно если, как говорится, есть голова за плечами… Пойдешь ты у нас, Ларина, в строительный техникум, получишь, так сказать, среднее специальное образование.
— Да мне некогда. Работа, дом…
— С отрывом от производства.
— Спаси-ибо, — иронически протянула Таня. — На вашу стипендию только ноги протянешь. А у меня теперь семья.
— Да погоди ты! Я не все сказал. Пойдешь целевым назначением — это раз. Значит, тарифная ставка за тобой сохраняется. Во-вторых, в отдельных случаях, когда речь идет о руководителях низового звена и передовиках производства, — а ты у нас и то, и другое — администрация предприятия имеет право производить доплату вплоть до реального среднемесячного заработка за последний год. Мы тут посчитали — реальный среднемесячный у тебя получается двести семьдесят.
— И что же?
— А то, что будешь, дура, два года книжечки почитывать за те же двести семьдесят в месяц. Мне бы кто предложил! Устраивает?
— «Дура» не устраивает. Остальное устраивает.
— Извините. — Гусятников поправил галстук. — Вырвалось. Привык, знаешь ли, с гегемоном общаться, ну и… В общем, давай, пиши заявление. На имя Першикова. От такой-то такой-то. «Прошу зачислить меня» и т. д. С первого марта идешь на подготовительные курсы, с первого сентября — в группу. Факультет строительный или экономический?
— Строительный, наверное.
— Напрасно. В прорабах наломаешься не хуже работяги, а в зарплате еще и проиграешь. Иди на экономический. Сядешь у нас в плановом — чисто, светло, чаек-кофеек, все на «вы». И дело живое, интересное, надо только втянуться.
— Хорошо. Пишу «на экономический».
— Число, подпись… Все. Последние две недельки тебе повкалывать осталось. Поздравляю… И вот еще что — зайди в местком. Там тебе тоже что-то сказать хотят.
— Что?
— Не знаю. Будет время — потом ко мне загляни, расскажешь. Любопытно… Муж-то у тебя кто?
— Студент. Хороший человек.
— Да уж видно, что не из плохоньких. Ну, иди, везунья.
В месткоме Тане пришлось писать еще одно заявление — на комнату в только что отстроенном семейном общежитии квартирного типа. Ключи ей выдали прямо в месткоме. После работы Таня не удержалась и съездила в Гавань, взглянуть на свое о новое жилище. При ближайшем рассмотрении комната оказалась полуторакомнатной квартиркой со встроенными шкафами и минимальной, но достаточной меблировкой на двоих. Размещалась квартирка на пятом этаже огромного двенадцатиэтажного комплекса с магазином, кафе, спортзалом и прачечной самообслуживания на первом этаже.
Вечером Таня позвонила Дмитрию Дормидонтовичу домой и поблагодарила его. Он ее довольно сухо поздравил и заверил, что не имеет к этим приятным событиям ни малейшего отношения. По его тону она поняла, что дальнейшие звонки были бы для него нежелательны.
В субботу при участии прораба Владимира Николаевича и его «Москвича» Таня и Ваня перевезли свой нехитрый скарб на новое место. В воскресенье устроили веселое новоселье. Были Андрей Житник, Танины подруги по прежнему общежитию и Владимир Николаевич. По разным причинам никто из «мушкетеров» прийти не смог.
Ванечка напился и заснул прямо в ванной.
III
— Да кончайте, девки, выть, как по покойнику! — Таня улыбнулась сквозь слезы. — Я жива еще пока. Все образуется.
Нинка с Нелькой все не унимались. Рыдали в голос, тыкаясь носами друг в друга и в Таню, притихали иногда, утирая слезы с красных глаз, шмыгали и снова заливались плачем.
— Зачем ты, Танька, ну зачем? — Нинка всхлипнула. — При муже, при жилье, при деньгах достаточных?
Зачем? Как объяснить им да что сказать? Он держался еще, пока жили там, в старухиной комнате «Видно, само убожество, в которое окунулся он тогда, после свадьбы, совсем к тому непривычный, заставляло его собраться, стиснуть зубы. Даже помогал ей, герой, правда, в чем полегче — с ведром на помойку бегал, в магазины иногда поутру, перед библиотекой, — хотя покупал все больше товар, за которым не нужно было давиться в очередях. Вермишель всякую, скумбрию в томате, соль, спички. Потом, за ужином, заводил умные разговоры и с укоризной посматривал на нее, что беседу не поддерживает, а только кивает головой и норовит поскорее завалиться спать. Отужинав, ласкался к ней, откидывал одеяло, целовал всю, ну и прочее. А она, усталая после смены, магазинов, готовки, стирки или мытья полов в коридоре… не гнала его, конечно, пускала, но на ответные ласки сил не доставало. Лежала колодой, засыпая в процессе, как говорится…
Может, это и была первая трещинка? Нет, наверное, за выходные все наверстывалось, и с лихвой. И еще, ей казалось, что за тот неполный месяц, который они прожили в старухиной конуре, он начал что-то понимать, учиться отличать ее, живую, которая может и уставать, и ляпнуть невпопад какую-нибудь глупость, и срываться иногда по пустякам, от того безупречного образа, в который он влюбился. Учиться любить ее такую, какая она есть. Взрослеть.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 133
