В том случае, если королева, наша добрая сестра, неодобрительно отнесется к нашему браку с герцогом Оркнейским по причине того, что его подозревали и обвиняли в гнусном насилии в отношении короля, нашего покойного мужа, о чем она уже писала нам, то мы получили ее письмо и отправили ответ, копия которого прикладывается. Там содержится достаточно, чтобы Вы знали, что отвечать на это возражение, если Вас спросят.
Мария хотела, чтобы Мелвилл полностью развеял эти подозрения. Для этого она попросила его ссылаться на письмо, которое она запоздало направила Елизавете и которое касалось именно этого вопроса. К инструкции прикладывалась копия письма, и Мария привлекала внимание дипломата к фрагменту, в котором заключен основной смысл[45]:
Я оплакиваю трагедию смерти моего мужа гораздо сильнее, чем любой из моих подданных; и если бы они позволили, если бы мне было разрешено использовать мою власть без помех со стороны моих подданных, я наказала бы преступников… Я ничего не знала и не была замешана в этом, и ни один из моих подданных не сообщил мне, что те, кого теперь считают виновными в совершении преступления, были главными зачинщиками и исполнителями: если бы мне сообщили, я бы, конечно, действовала иначе. Полагаю, в этом деле я не делала ничего, что противоречило бы советам знатных людей королевства.
Если они полагают, что мой брак с графом Босуэллом является основанием для обвинений против меня, то я согласилась выйти за него только после того, как большинство знатных людей очистили[46] его судебным решением, которое утвердил парламент, и после того, как они дали согласие на брак с ним, о чем просили и убеждали меня, что подтверждается документом с их собственноручными подписями[47], который мне показали.
Мария была загнана в угол. Утверждение, что ей никогда не говорили, что Босуэлл был в числе тех, кого обвиняли в убийстве Дарнли, — это явная неправда. Леннокс в своем письме к Марии называл Босуэлла главным подозреваемым, а листовки, прикрепленные к стенам и дверям Толбота, также обвиняли его. Суть ее аргументации заключалась в словах «главные зачинщики и исполнители». Она хотела сказать, что Босуэлл вполне мог быть пособником убийц, но ей не сообщили, что он был главным союзником Мортона в планировании заговора. Мы уже говорили о том, что главным заговорщиком она считала Морея, что якобы подтверждалось его решением добровольно удалиться в изгнание за границу.
И наконец, Мария попыталась объяснить тот неприятный факт, что Босуэлл был женат, когда она согласилась выйти за него:
Возможно, наша добрая сестра сочтет наш нынешний брак незаконным на том основании, что герцог, мой супруг, уже был женат, и его супруга жива. Вы должны ответить, что по законам, принятым в нашем королевстве и, как известно, применявшимся неоднократно, его прежний брак был аннулирован, и процесс развода должным образом привел к разрешению вопросов кровного родства и прочих еще до заключения нашего брака. Поэтому мы могли законным образом заключить брак, что не является новым ни в Шотландии, ни в Англии.
Инструкции для епископа Данблейна были составлены иначе, предлагая аргументы, которые с большей вероятностью могли быть приняты французами. Мария точно так же оправдывала свой брак политическими мотивами, но главное внимание уделяла характеру Босуэлла и его роли как защитника королевы:
