Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 204
рукой взводу сопровождавших его агентов секретной службы Девплана и даже не взглянув на ошеломленных янсменов, в испуге замерших за столами, он склонился к микрофону шейной гарнитуры.
– С крупными шишками как?
– Более-менее, – негромко, однако отчетливо – связь между Землей и Каллисто оставалась выше всяких похвал – откликнулся Келлман. – Самые ушлые, как водится, успели ускользнуть, попрятались по имениям, но большинству даже в голову не пришло, что мы возьмемся за них вплотную.
– Вы… не имеете права! – заблеял Бабсон. Складчатые, вислые щеки его побелели, как сырое тесто. – Какой закон мы нарушаем? На каком основании…
– Как это «на каком основании»? – перебил его Тавернер. – Вам коммерческого законодательства мало? Не вы ли использовали имя Янси для скрытой рекламы всевозможной промышленной продукции? А между тем такого человека не существует. Нарушение правовых актов, регламентирующих добросовестность рекламы, уже налицо.
Бабсон, звучно лязгнув зубами, захлопнул рот, однако в следующую секунду его челюсть снова безвольно отвисла книзу.
– Что значит… «не существует»? – захлебываясь, отчаянно жестикулируя, залепетал он. – Джон Янси известен всем. Он… он… он всюду!
Внезапно в его пухлой руке неизвестно откуда появился убогий дамский пистолет, но, стоило Бабсону взмахнуть им, Дорсер, зайдя сбоку, спокойно, умело выбил у него оружие. Пистолет откатился в угол, а Бабсон, рухнув на пол, забился в истерике.
Дорсер, скривившись от отвращения, защелкнул на его запястьях браслеты магнитных наручников.
– Ведите себя как мужчина, – прорычал он.
Однако отклика не последовало: похоже, убитый горем Бабсон его просто не слышал.
Вполне удовлетворенный, Тавернер, раздвигая толпу ошеломленного начальства рангом пониже вперемешку с рядовыми служащими, двинулся дальше, к рабочим помещениям. Отыскав стол заваленного работой Леона Сиплинга, он остановился рядом и деловито кивнул.
Считыватель пленок зажужжал, прокручивая первый из измененных сюжетов. Оба замерли, глядя на экран.
– Ну? – заговорил Тавернер, досмотрев сюжет до конца. – Вы специалист, вам и карты в руки.
– По-моему, то, что надо, – нервно ответил Сиплинг. – Надеюсь, слишком большого переполоха не поднимет… Строившееся одиннадцать с лишним лет сносить одним махом нельзя.
– Ничего. Как только появится первая трещина, все зашатается сверху донизу, – заверил его Тавернер и направился к выходу. – Вы здесь самостоятельно справитесь?
Сиплинг взглянул на Экмунда. Тот, прислонившись спиной к дальней стене канцелярии, зорко наблюдал за перепуганными янсменами, не поднимавшими глаз от столов.
– Думаю, справлюсь. А вы куда?
– Хочу посмотреть, как это выйдет в эфир. Вместе со зрителями, первые впечатления оценить, – ответил Тавернер, остановившись в дверях. – Кстати, не трудновато вам будет составлять сюжеты одному? Возможно, поначалу помощников у вас будет немного.
В ответ Сиплинг кивнул на коллег. Кое-кто уже продолжил приостановленную работу, на глазах набирая темп.
– Почему же? – возразил он. – Увольняться никто не намерен. По крайней мере, пока им жалованье платят сполна.
Тавернер, погрузившись в раздумья, выступил в коридор, направился к лифтам и в скором времени спустился вниз.
У демоэкрана на ближайшем перекрестке собралась группа зрителей, предвкушавших вечернюю встречу с телезвездой номер один, с Джоном Эдвардом Янси.
Сюжет начался как обычно. Сомнений в этом быть не могло: при желании Сиплинг мог составить прекрасный кусок без труда, а в данном случае состряпал сам почти весь пирог.
Янси в рубахе с засученными до локтя рукавами, в измазанных землей штанах, не разгибая спины, трудился над своим цветником. Сдвинув на глаза соломенную шляпу, он безмятежно орудовал садовым совком и улыбался ласковому яркому солнцу. Все выглядело весьма убедительно: с трудом верилось, что этого человека в действительности не существует. Пожалуй, Тавернер в такое и не поверил бы, если бы не видел собственными глазами, как Сиплинг с подсобной бригадой кропотливо создавал этот самый сюжет по кусочку!
– Доброго вечера, – задушевно пророкотал Янси, утерев пот с раскрасневшегося, распаренного лица и с трудом поднимаясь на ноги. – Ох, братцы, ну и жаркий нынче денек! – пожаловался он и кивнул на рядок примул. – Вот, видите? Только-только высадил. По-моему, вышло на славу!
Пока что все шло гладко. Толпа бесстрастно взирала на экран, хлебала идеологическую подпитку, не морщась. Тот же сюжет транслировался в эту минуту на всю Каллисто, в каждый дом, в каждый класс, в каждую контору, на каждый уличный экран… а не сумевшие посмотреть его сейчас наверняка не пропустят повтор.
– Да, жара сегодня, друзья, просто на удивление, – повторил Янси. – Для примул чересчур: примулам – им ведь тень подавай.
По экрану скользнули призрачные кадры: Янси бережно сажает примулы в тени под стеной гаража.
– А вот, скажем, георгины мои – дело другое, – в обычной ровной, задушевной манере добрососедской беседы через забор продолжал Янси. – Георгинам солнца нужно как можно больше.
Камера развернулась вбок, поймав в кадр георгины, цветущие буйным цветом на самом солнцепеке.
Рухнув в полосатый садовый шезлонг, Янси сдернул соломенную шляпу и вытер взмокший лоб носовым платком.
– Потому-то, – все так же сердечно объяснил он, – если меня вдруг спросят, что лучше, тень или солнышко, придется так сказать: смотря кто ты, друг, есть – примула или же георгин. Сам я, наверное, примула: с меня солнца на сегодня хватит.
На секунду умолкнув, Янси с обычным, всем известным мальчишеским простодушием улыбнулся в камеру. Зрители смотрели и слушали его, не ропща. Итак, начало положено. Не слишком многообещающее на первый взгляд… но повлечет за собой весьма, весьма далеко идущие последствия, и некоторые из них не заставят себя долго ждать.
Сердечная улыбка Янси померкла, уступив место знакомой серьезности, предвестнице глубокомысленных сентенций. Действительно, Янси, как всегда, собирался изречь очередную мудрость – только ничуть не похожую ни на одну из прежних.
– И, знаете, – неторопливо, веско, без тени веселья заговорил он, – все это заставляет задуматься.
Сделав паузу, он машинально потянулся к бокалу джина с тоником – тому самому бокалу, что до сего момента использовался только для пива. Мало того, рядом, вместо обычного свежего выпуска «Собачьих историй» лежал очередной номер журнала «Психологический вестник». Однако перемены в сопутствующем реквизите зритель воспринимал разве что подсознательно, исподволь, они сыграют роль позже: в данный момент все, затаив дух, ждали, что скажет Янси.
– Сдается мне, – изрек Янси, как будто эта мудрая мысль, свежая, с иголочки новенькая, пришла ему в голову только сию минуту, – кое-кто может полагать, что, скажем, солнце – это хорошо, а тень – плохо. Но это ж чушь откровенная! Солнечный свет хорош для роз и георгинов, а вот мои фуксии солнце прикончит, глазом не успеешь моргнуть!
Камера повернулась вбок, и на экране возникли его прославленные призовые фуксии.
– Может быть, вам тоже такие люди знакомы? Так помните, они просто не понимают старинной истины…
На секунду задумавшись, Янси по обыкновению воспользовался для изложения собственных мыслей подходящим
Ознакомительная версия. Доступно 41 страниц из 204
