Синестезия — состояние, в котором ощущения одной модальности (например, зрение) переживаются в другой модальности (например, слух).
Другими словами, образ объекта может вызвать в воображении звук. У некоторых людей (см. обсуждение Ш. в главе 6) способность перевода ощущения одной модальности в ощущение другой модальности чрезвычайно развита. Это несколько похоже на «переходный разговор» (как это называют звукоинженеры), когда сигналы от одного канала слышатся в другом канале. У многих людей отмечается одновременное переживание сенсорных явлений. Поэзия изобилует метафорами, основанными на синестезии (см. врезку под названием «Литературные метафоры и синестезия»); художники также подтвердили тесную связь между изображениями и звуками. Российский художник-абстракционист Кандинский (Kandinsky, 1912) писал, что «звук цветов настолько определенный, что было бы трудно найти человека, который попытается выразить яркий желтый цвет через басовые ноты или темное озеро через сопрано». Однако и экстраординарная синестезия, и обычный кросс-модальный перенос остаются несколько таинственными. По-видимому, существуют принципы, управляющие синестезией; в настоящее время проводятся исследования, которое доказывают существование таких принципов (Marks, 1987a, 1987b).
Литературные метафоры и синестезия
Шепот серых сумерек (По).
Звук надвигающейся темноты (По).
Закат парит подобно звуку золотых рожков (Робинсон).
Мир светится; каждый лепесток и паутина вибрирует музыкой (Эйкен).
Мягкий, но яркий свет, подобный спокойной музыке (Шелли).
Музыка внезапно открылась как светящаяся книга (Эйкен).
Ноты проникли в мою грудь как светящиеся стрелы (Готье).
Музыка яркая, как душа света (Суинберн).
Серебряные иглы звуков дудочки (Осландер).
Рассвет пришел подобно грому (Киплинг).
В большинстве случаев синестезия регулируется правилами и не является случайной. Например, выявлена связь между усилением звука и увеличением яркости. (Если я кашляю и чихаю и спрашиваю вас, какой звук более яркий, вы, вероятно, выберете чихание.)
В ходе одного из исследований Маркс (Marks, 1974) предъявлял испытуемым звуки разной высоты. Испытуемых просили подобрать к каждому тону цвета, которые отличались бы по яркости. Как показано на рис. 10.14, между тоном и яркостью существует позитивная связь.
Рис. 10.14. Оценки яркости цветов и высоты тона. Источник: Marks, 1974
Маркс продолжил наблюдения за подобными корреляциями в ходе экспериментов с измерением времени реакции. Испытуемого просили отличить два звука, скажем высокого и низкого тона, нажимая на ключ. Кроме того, в каждой попытке включался тусклый или яркий свет. Отношения между яркостью света и высотой тонов выглядели случайными и (как могли заключить испытуемые) не имели отношения к главной цели эксперимента. Однако, как показывает время реакции, между тоном и яркостью существует несомненная связь (рис. 10.15). Когда свет был ярким (320 кд/м2), испытуемый реагировал на стимулы высокого тона относительно быстро, в то время как для низких тонов время реакции было большим.
Рис. 10.15. Среднее время реакции для тонов различной высоты (Гц) и различной яркости (кд/м2). Источник. Marks, 1974
В ходе другого исследования была обнаружена связь между цветами и высотой звука. При оценке «звука цветов» желтый и белый воспринимаются как яркие цвета, красный и зеленый занимают промежуточное положение, а черный и коричневый воспринимаются как темные. При установлении связи между этими цветами и звуками ярким цветам практически всегда соответствуют высокие тона, а темным цветам — низкие тона (Marks, 1987a). В литературе несложно найти подтверждение такой связи, например: «Она пела серебристо-ясным голосом», «Бас создал богатые, темные тона, которые задали настроение для всего исполнения "Бориса Годунова"». Дополнительные эксперименты подтверждают эти наблюдения.
