Ознакомительная версия. Доступно 58 страниц из 287
Но он не ушел, даже не отключился. Медленно сполз на бок, дергаясь и наблюдая, как черный камешек поднимается в красное небо. Он увеличился до размеров шара для боулинга, потом стал таким же большим, как надувной пляжный мяч. Продолжал расширяться, пока не пожрал все красное небо.
На мгновение решил, что ошибся, потому что появились звезды. Но не того цвета. Розовые. А потом, Господи, они начали падать, оставляя за собой длинные розовые следы.
И тут пришел огонь. Из ревущей топки, словно кто-то открыл крышку потайного люка и вывалил ад на Честерс-Милл.
— Это наша сладость, — пробормотал Шеф. Трубка прижалась к его руке, оставив ожог, который он увидит и почувствует позже. Шеф лежал, подергиваясь, на желтой траве, и в белках глаз отражался огненный закат. — Наша хэллоуинская сладость. Сначала гадость… потом сладость.
Огонь преобразовался в лицо, оранжевую версию кровавых лиц, которые он видел в облаках до того, как начался припадок. Лицо Иисуса. Иисус хмурился, глядя на него.
И говорил. Говорил с ним. Говорил ему, что упавший на город огонь — его вина. Его. Огонь и… и…
— Чистота, — пробормотал он, улегшись на траву. — Нет… очищение.
Теперь Иисус уже не выглядел таким злобным. И Он таял. Почему? Потому что Шеф все понял. Сначала появятся розовые звезды; за ними — очищающий огонь; потом испытание закончится.
А после того как припадок прошел, Шеф соскользнул в сон, первый настоящий сон за недели, а то и месяцы. Проснулся в кромешной темноте — на небе не осталось и намека на красное. Продрог до костей, но одежда не отсырела.
Роса под Куполом не выпадала.
12
Пока Шеф лицезрел Христа в воспаленном закате, третий член городского управления Андреа Гриннел сидела на диване и пыталась читать. Ее генератор сдох… да и работал ли он вообще? Она не могла вспомнить. Но у нее была новомодная штучка, которая называлась «Майти брайт», подарок Роуз, ее сестры, на последнее Рождество. Раньше она ни разу подсветкой не пользовалась, а теперь поняла, что это очень даже удобно. Закрепляешь клипсой за обложку книги, включаешь — и вперед. Проще простого. Так что со светом проблем не возникало, но со словами творилось что-то неладное. Они ползали по странице, иной раз даже менялись местами, и проза Норы Робертс, обычно кристально ясная, превратилась в какую-то белиберду. Но Андреа продолжала читать, не представляя себе, чем еще можно заняться.
В доме воняло, даже с открытыми окнами. Андреа замучил понос, а вода перестала спускаться. Она проголодалась, но есть не могла. Попробовала съесть сандвич, обычный сандвич с сыром, и ее вырвало через несколько минут после того, как он оказался в желудке. Она едва успела добежать до мусорного ведра. Ее это очень огорчило, потому что она затратила немало усилий, чтобы съесть сандвич. Андреа обильно потела — один раз уже переоделась, вероятно, ей предстояло проделать это вновь, но она не знала, хватит ли сил, — и ее ноги тряслись и подергивались.
Не зря это называется «дать пинка зависимости», подумала она. И я не смогу прийти на экстренное совещание нынешним вечером, если Джим надумает его провести.
С учетом последнего разговора с Большим Джимом и Энди, может, приходить ей и не следовало. Они вновь могли навалиться на нее. Заставить сделать то, чего ей совершенно не хотелось. Лучше ей держаться от них подальше, пока она не избавится от этого… этого…
— Этого дерьма. — Она смахнула влажные от пота волосы с глаз. — Пока это дерьмо в моем организме.
Избавившись от наркотической зависимости, Андреа смогла бы противостоять Джиму Ренни. С этим она припоздала. Но теперь собиралась это сделать, несмотря на боли в спине, несмотря на паршивое самочувствие (но не агонию, как Андреа ожидала, что стало приятным сюрпризом) — оксиконтин она принимать перестала. Расти хотел, чтобы Андреа заменила его метадоном. Метадоном, прости Господи! Героин под псевдонимом!
«Если думаешь, что легко отделаешься, не обольщайся, — сказал он ей. — У тебя будут судороги».
По словам Расти, на снятие физической зависимости уйдет десять дней, если пользоваться его рекомендациями, а она сомневалась, что сможет так долго ждать. С учетом того, что город накрыл этот ужасный Купол. И решила, что заканчивать со своей проблемой надо быстро. Придя к такому выводу, бросила все таблетки, не только метадон, но и несколько последних оксиконтинок, которые нашла в ящике прикроватной тумбочки, в унитаз. Дважды спустила воду, прежде чем бачок перестал наполняться, и теперь сидела, дрожа всем телом и пытаясь убедить себя, что поступила правильно.
Это единственный путь. И самый правильный.
Она попыталась перевернуть страницу, но ее непослушная рука задела «Майти брайт». Устройство для подсветки упало на пол. Луч света теперь бил в потолок. Андреа посмотрела на яркую точку над головой и внезапно почувствовала, что поднимается к ней. Причем быстро. Словно в невидимом лифте. Успела взглянуть вниз и увидела свое тело, еще на диване, беспомощно подрагивающее. Пенящаяся слюна стекала по подбородку. Заметила она и темное влажное пятно, расползающееся по промежности джинсов, подумала: Да… снова придется переодеваться, делать нечего. Если, конечно, я это переживу.
Потом она проскочила потолок, спальню на втором этаже, чердак, заставленный темными коробками и старыми торшерами, вырвалась в ночь. Млечный Путь раскинулся над ней, но не такой, как всегда. Млечный Путь стал розовым.
А потом начал падать.
И Андреа слышала, как где-то — далеко, далеко внизу — кричит оставленное ею тело.
13
Барби думал, что обсудит случившееся с Пайпер Либби по пути из города, но они по большей части молчали, занятые своими мыслями. И ни один не сказал, хотя мог, что испытал огромное облегчение, когда неестественно кровавый закат наконец-то начал меркнуть.
Один раз Джулия попыталась включить радио, не нашла ничего, кроме оглушающего «Все молились Тебе»,[112]и выключила приемник.
Барби заговорил лишь однажды. После того как они свернули с шоссе номер 119 и поехали по узкой Моттон-роуд, к которой с обеих сторон подступал лес.
— Я поступил правильно?
По мнению Джулии, он много в чем поступил правильно во время стычки в кабинете чифа — в том числе успешно вправил два вывиха, — но она знала, о чем именно говорит Расти.
— Да, это был исключительно неудачный момент для того, чтобы брать власть.
Он согласился, но ощущал усталость, разочарование и полную неготовность к тому, чтобы браться за работу, сущность которой представлял себе все более ясно.
Ознакомительная версия. Доступно 58 страниц из 287
