Гордость – все равно что высокая и скользкая скала. Если упадешь с нее, разобьешься насмерть.
«Книга Брин»Имали сидела в гостиной и смотрела в окно на сад. На ветвях начали распускаться почки. «Деревья потягиваются», – говорила прабабушка. Пожилая дама была немного не от мира сего, да и как иначе – никто в здравом уме не стал бы первым фэйном.
Будучи правнучкой Гилиндоры Фэйн, Имали унаследовала ее дом. На удивление скромное жилище в центре Эстрамнадона скрывалось от посторонних глаз в тени большого сада.
Будь Гилиндора жива, она сидела бы в саду и плела корзину.
Прежде чем объединить под своим правлением шесть фрэйских племен, первая фэйн зарабатывала на жизнь плетением корзин и продолжала этим заниматься вплоть до самой смерти. Она говорила, плетение ее успокаивает. Имали так и не научилась делать корзины и теперь об этом жалела.
Сейчас у меня была бы целая гора корзин.
Послышался шорох. Макарета все еще плохо ориентировалась в доме. Она вошла в кухню, пошуршала там и наконец несмело заглянула в гостиную. На голове юной фрэи красовался шарф. Она носила его день и ночь, накрепко заматывая, чтобы ни один волосок не выбился наружу.
Неделю назад Имали согласилась приютить девушку, восставшую против фэйна и убившую нескольких фрэев во время мятежа Серых Плащей. Едва ступив на порог, Макарета попросила дать ей бритву.
– Зачем? – Имали испугалась, что заклинательница собирается покончить жизнь самоубийством.
– Хочу избавиться от этой гадости! – прошипела Макарета и дернула себя за прядь волос с таким видом, будто к голове присосалась пиявка.
– Разве ты не можешь применить магию?
– Использование Искусства легко заметить и отследить заклинателя, поэтому я не могу создать даже простейшее плетение. С каждым днем эта копна отрастает все сильнее, а мне нечем ее срезать. Я попыталась их вырвать, – очень больно.
Имали поморщилась, представив, как Макарета, рыдая от боли, выдергивает волосы.
– Пожалуйста, помоги их убрать.
– Нет. Ты должна их оставить.
– Но… Хорошо, я же обещала подчиняться.
Имали взяла девушку за руку.
– Это вовсе не наказание. Бритая голова выдает миралиита. Если кто-то заметит тебя в таком виде, даже сквозь занавеску, – нас обеих казнят.
Девушка стиснула зубы и содрогнулась. Ее локоны затрепетали.
В результате Имали установила следующие правила: волосы не трогать, к окнам не приближаться, из дома не выходить и ни при каких обстоятельствах не пользоваться Искусством. Учитывая, насколько миралииты зависят от магии, к тому же заклинателя можно выследить, Куратор Аквилы решила, что последнее правило – самое важное.
Макарета согласилась и, похоже, честно держала слово. Имали купила дешевую одежду, которую обычно носили гвидрай: грубое, жесткое и простое одеяние служанки ничем не напоминало ассику. В рубахе и штанах, сшитых из материала, используемого для палаток, Макарету никак нельзя было принять за миралиита.
– Можно мне чаю? – спросила девушка, устроившись в углу на диванчике, подальше от окна, выходящего в сад.
Имали вздохнула.
– Конечно, заваривай.
Сперва она обращалась с опальной фрэей как с гостьей, однако гостеприимство имело свои пределы. Ей совсем не улыбалось прислуживать миралииту.
– Я не умею, – смущенно призналась Макарета.
– Вскипяти воду и залей листья. Это несложно.
Девушка взглянула в сторону кухни, будто самый страшный кошмар стал явью.
Имали подвела ее к плите.
– Я покажу.
Заварив чай, она произнесла:
– В следующий раз приготовишь себе сама.
