Нам разный путь судьбой назначен строгой,Вступая в жизнь, мы быстро разошлись,Но невзначай проселочной дорогойМы встретились и братски обнялись.
Это разошлись два представителя одного класса, различавшиеся лишь знатностью рода и размерами состояния, они действительно могли, встретившись, по-братски обняться. Что же общего будет у выпускника сельской школы, получившего самые элементарные познания на уровне середины XX века, и у «элитария» с утонченным современным космополитическим, антирусским образованием, смотрящего на недоучек из деревни как на «быдло»?
Вот и выходит, что «элитарии» – кандидаты либо на те же нары, либо на эмиграцию в страны Запада, где в них абсолютно никто не нуждается. Там своих «элитариев» хватает, и даже с избытком. Ведь российский ученый, профессор, приехавший работать в Штаты, часто получает там не такую же зарплату, как его американский коллега, а такую, как у американца-лаборанта. Чем же молодой российский «элитарий» лучше профессора-эмигранта?
Вот если бы Россия была оккупирована войсками НАТО (на что тайно надеялись и что своими действиями приближали находившиеся у власти либералы), то из воспитанников элитных школ вышли бы подготовленные сотрудники колониальной администрации, хотя их и проклинал бы наш народ. Но и эти расчеты не сбылись.
Как было показано в предыдущей главе, времена меняются. Кончатся и эксперименты в духе Фурсенко. Однако этого мало. Нужна полная перестройки российской школы в соответствии с требованиями XXI века и русскими традициями. Но на этот раз речь должна идти не об еще одной «перестройке», каких в XX веке наша школа пережила множество, а о полном отказе от средневековой организации образования и воспитания, господствующей еще ныне в мире, и о замене ее новой, гуманистической. Это будет подлинной школьной революцией. Насколько мы к ней готовы?
«ВОСПИТАНИЕ СОВЕРШЕННОЙ ЛИЧНОСТИ» ИЗ-ПОД ПАЛКИ
Основы современной школы были заложены в XVII веке чешским мыслителем-гуманистом, педагогом и писателем Яном Амосом Коменским (1592–1670). Его заслуги перед человечеством велики. Он впервые обосновал идею всеобщего обучения на родном языке (до него преподавание велось на латыни), разработал единую школьную (предметно-урочную) систему и написал, в числе других своих трудов, «Великую дидактику» (1633–1638). Дидактика и до сих пор рассматривается как теория образования и воспитания, которая вскрывает закономерности усвоения знаний, уменья и навыков и формирования убеждений, определяет объем и структуру содержания образования, совершенствует методы и организационные формы обучения, воспитующее воздействие учебного процесса на учащихся. Но и Коменский, как и другие гении, творил в условиях своего времени и имел дело с человеком той эпохи. Для Коменского обучение было трудом, который надо организовывать, применяя кнут и пряник. Пряник – это поощрения, а по окончании обучения – приличное положение в обществе. Кнут – это оценки успеваемости, внушения неуспевающим, а порой и наказание розгами. Порка лентяев и отстающих была в школе делом обыкновенным (в Англии отменена совсем недавно). И многие ученики ненавидели школу, хотя к новому знанию тянулись почти все. В «Тарасе Бульбе» Гоголя рассказывалось, как Остап от ненависти к бурсе зарывал свои учебники в землю. Петр I основал Академию наук «для славы среди иностранцев», а к ней, по совету европейских ученых, решил присоединить университет и гимназию. Но оказалось, что слушать лекции было некому, а для исполнения устава, требовавшего чтения лекций, 17 профессоров, выписанные из Германии, оттуда же выписали себе 8 студентов. В 1727 году в учрежденные еще Петром I «цифирные школы» набрано было, «охотой и силой», 200 учеников. И дети, и их родители всеми правдами и неправдами отбивались от направления в школу. Секли неуспевающих в духовных училищах и семинариях еще в середине XIX века, о чем Н. Г. Помяловский рассказывал в своих «Очерках бурсы», вышедших в 1863 году. Позднее телесные наказания в школах были отменены, но выставление оценок остается в силе, а ведь нередко неудовлетворительная оценка оказывает сильнейшее отрицательное воздействие на учеников. В. А. Вотинов в упомянутом выше труде приводит десяток названий газетных статей типа «Чтобы не писать контрольную, школьник отравил два десятка одноклассников» или «Десятилетний школьник покончил с собой из-за плохой отметки». Это Средневековье, перенесенное педагогами в XXI век, царит в нашей школе уже 370 лет.
А между тем в России впервые после Яна Амоса Коменского была создана принципиально новая система обучения, – продолжает Вотинов. В этой системе «становятся просто ненужными такие средства насилия, как оценки, контрольные работы, экзамены, зачеты и т. д., являющиеся источником стресса, приводящие к серьезным нарушениям здоровья учащихся и ко всем остальным эксцессам, о которых мы читали в заголовках газет… первопричина негативного отношения учащихся к школе и процессу обучения заключается прежде всего в том, что действующая более 300 лет дидактическая система была ориентирована на психологию совсем другого человека, и сейчас она вступила в противоречие с менталитетом современного человека, личности, которая не терпит насилия, которая обрела чувство собственного достоинства, а потому и закономерно вызвала у этой личности адекватную реакцию – протест в самых острых и бескомпромиссных формах: от отказа выполнять домашние задания до бегства из школы, самоубийства и поджога школ». Новая школа «использует более эффективные и гуманные средства управления познавательной деятельностью учащихся», основанные «на положительных эмоциях, на желании познать новое, а не на стремлении получить положительную оценку».
