Декабрь 2010
— Ну и дела, — закончила моя жена и, заметив, что вошла Сурия, постаралась умерить свой пыл. — Котлы закипели!
Египет, Сирия, Тунис и даже Марокко! Арабская молодежь подала голос, она бунтует, требует большей свободы, требует демократии.
Движение называется «арабская весна». Красивое название, позитивное, оптимистичное. Обещает счастливые перемены, возможность построить иное будущее.
Диктаторы — Мубарак, Бен Али, Каддафи — паникуют, пытаются вести переговоры, торгуются.
— «Долой!» — отвечают им манифестанты. Какие торги! Народ ищет не выгоды, он хочет жить по-другому!
Конец диктатуре, коррупции, притеснениям, репрессиям, пыткам! Народ хочет быть свободным, он хочет равенства, права мечтать и самому творить будущее.
Все мусульмане вокруг меня следят за событиями с гордостью. Но и со страхом тоже. Мы все разделяем надежды мужественной молодежи, но мы знаем жестокость людей у власти, их способность на любую низость, когда они цепляются за свои привилегии.
— Ты веришь, что они победят? — спрашивает Сурия.
Наша девочка идеалистка, как большинство наивных подростков. Она тоже во власти пылких мечтаний, ей близки молодые бунтари, которые заполонили улицы и требуют другой жизни, она видит себя среди них, их слоганы — это ее слоганы. Глядя на нее, я вспоминаю собственную молодость.
— Надеюсь.
— А я верю! — восклицает Фадила, не удовлетворенная моим слишком сдержанным ответом. — Они натерпелись. Он не пойдут на уступки.
Мы гоняем программы в поисках новых телерепортажей, новой информации.
СМИ тоже в лихорадке, они множат интервью, дают слово пылким революционерам — таким молодым и решительным.
— Невероятно! — восклицаю я. — Все газеты пишут только об одном!
— А в каком снисходительном тоне, — возражает мне Фадила.
— При чем тут тон? Демократы радуются, видя, как рушатся диктатуры.
— Радуются, но не без доли пренебрежения. Запад обнаружил, что арабы способны мыслить, что они не только подневольный скот. Рады, что недоумки наконец-то добрались до истин, которыми до сих пор распоряжались они одни.
— Мне кажется, ты ошибаешься. Диктаторы Туниса, Египта, Ливана душили свою молодежь, искореняли критическую мысль, уничтожали надежды, которыми живет каждый человек, и вот эта молодежь потребовала своей доли будущего. СМИ и политики любых направлений удивились и обрадовались — так же, как мы сами.
— Возможно. Должно быть, я стала излишне недоверчивой, — признала Фадила без большой убежденности.
— Ты просто не привыкла, что Запад может ценить арабов.
Но кто знает, может, Фадила права? Но не важно, я не хочу, чтобы ее подозрительность отравила мне радость.
Хотя прекрасно знаю, что путь истории усеян разбитыми надеждами, обманутыми ожиданиями, растоптанными верованиями.
Рафаэль
Май 2011
ДСК[99] вошел в зал суда серьезный, с прямой спиной. Сюр, иначе не скажешь. Когда по всем каналам стали передавать одно и то же, и к тому же в сослагательном наклонении, я ничему не поверил. Когда стали показывать угнетенное лицо героя и сообщать о расследовании, учиненном американскими судебными органами, обвинившими его в сексуальном насилии над горничной в гостинице, крайнее изумление сменилось смутным предчувствием, что это может быть правдой, а потом гневом на человеческую нелепость. И свою собственную в том числе. Потому что я верил этому человеку, верил в его компетентность, в его ответственность, в него как в предусмотрительного политика. Верил в его благополучную семейную жизнь с женой, блестящей журналисткой.
