171
Они не двигаются, их окружает абсолютная темнота.
Со мной уже бывало такое во многих моих предыдущих жизнях: я пряталась в темноте, пережидая опасность.
Кассандра слышит журчание воды.
— Мы где? — шепчет она.
Ким прижимает руку к ее губам. Они слышат звук шагов. Потом лай собак.
Собаки в конце концов возьмут след и найдут нас.
— Пошли!
Юноша зажигает свечу, и они идут по узкому туннелю, вдыхая запах мокрой глины. Позади слышатся шум отодвигаемого камня и лай собак у входа в туннель.
Они нашли нас. Нас выдаст пламя свечи.
Ким подводит Кассандру к развилке, они поворачивают направо, потом налево, затем снова налево, наконец выходят на площадку, от которой расходятся в разные стороны несколько туннелей. Они снова поворачивают налево, проход узкий, но они еще могут идти в полный рост.
По земле струится ручеек, он становится все глубже, в конце концов вода доходит им до щиколоток. Ким останавливается и прислушивается. Они еще слышат лай собак, но далекий и неясный. Эхо разносит его по лабиринту.
— Вода не даст собакам найти нас по запаху.
Кассандра поднимает голову. Еще несколько шагов, и высота свода, вырубленного в скале, сокращается до одного метра пятидесяти сантиметров. Они вынуждены двигаться дальше согнувшись.
— Где мы?
— В катакомбах. Это сто двадцать километров подземных галерей, располагающихся, как минимум, на трех уровнях. Подземелья Парижа — настоящий сыр грюйер, а здесь, на юге, в районе площади Брансьон, находится самый разветвленный участок. Пока я не переехал жить в Искупление, я тут частенько прятался и на вечеринки сюда ходил.
Ким заглядывает в план и показывает направление, в котором надо двигаться. Они идут вперед под арочными сводами.
— Раньше здесь были карьеры для добычи известняка. Из него построены дома и памятники в Париже.
Он подносит план к глазам.
— Отныне наша жизнь зависит от этого клочка бумаги. Многие погибли, потеряв его. Никто не может удержать в памяти расположение туннелей.
Кассандра замечает, что ее часы показывают: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 38 %». Она понимает, что навигатор GPS сообщил Пробабилису, где она находится. Тот сделал вывод, что она спустилась в катакомбы, и подсчитал риск для жизни.
Они продвигаются вперед, идут как можно быстрее. На третьей развилке Ким смотрит в план и поворачивает налево. Они подходят к позеленевшей бронзовой табличке с надписью: «Улица де Тольбиак».
— Все улицы на поверхности отмечены в подземелье. Удобно, правда?
Вентиляции нет, воздух холодный и спертый. Они выходят к пещере, исписанной граффити. На земле валяются пивные банки, подсвечники, окурки, разноцветные контейнеры с аэрозолями.
— Это убежище катафилов.
Этимология: катафилы — те, кто любит жить в катакомбах.
— Мы их можем встретить. Молодежь часто уходит веселиться под землю, они могут тут без помех танцевать, отрываться по полной. И…
Заниматься любовью, — мысленно дополняет Кассандра.
Ким смотрит в карту:
— Если я не ошибаюсь, то мы находимся в секторе под названием «Византия». Между улицей Альфонса Доде и «Винным подвалом».
Следующий туннель приводит их к большой, многоуровневой пещере с нишами. Ким направляется к одной из арок.
— Там — самая разветвленная зона. Они нас там никогда не найдут. Беспокоиться не о чем.
Два молодых бомжа идут долго. Свет свечи озаряет многочисленные ниши, некоторые из них украшены скульптурами или игривыми фресками.
Еще один невидимый мир, находящийся совсем рядом с миром видимым.
Они выходят в зал, где стоит миниатюрная крепость. С углов потолка, в подражание архитектуре соборов, спускаются водосточные трубы, служащие неожиданным дополнением интерьера.
— Это Замковый зал, — говорит Ким, освещая сначала помещение, затем — план. — Я знаю, где мы находимся.
Они вновь идут по лабиринту туннелей и добираются до зала Дракона, вырытого под улицей Санте. Здесь стоит внушающая ужас скульптура чудовищной рептилии с открытой пастью.
Что я здесь делаю?
Что делает здесь будущее?
Они доходят до развилки с табличками: «Парк Монсури» и «Цистерна Монсури».
— В той стороне находится подземный акведук Медичи, построенный в Средние века для снабжения Парижа питьевой водой, — объясняет Ким со знанием дела.
Слева висят две таблички: «Улица Алезиа» и «Данфер-рошро».
— Тут, под лицеем Монтеня, во время Второй мировой войны немцы из люфтваффе построили бункер. А там, под Данфер-Рошро, убежище участников Сопротивления, которые руководили освобождением Парижа в тысяча девятьсот сорок четвертом. Самое смешное, что они находились в двухстах метрах друг от друга, но немцы их так и не нашли. Затем это убежище использовали контрабандисты. А в шестьдесят восьмом оно позволило манифестантам скрыться от спецподразделений по борьбе с беспорядками.
Они слышат лай собак. Ким морщится:
— Нет, это невозможно! Они нас нашли и опять идут по следу. Наверное, здесь с недавних пор установили датчики, и они обнаружили нас у немецкого бункера. Быстро. Сюда.
