Знай же, что мы, глупцы, умершие так глупо,Погибли не за флаг, не за короля или императора,А за мечту, родившуюся в сарае пастуха,За тайное Священное Писание бедняков.
Мод встала.
– Ох, Том, Том, вы обманываете сами себя. Мне больше нравится фраза, написанная на плакате, который Джеймс Коннолли вывесил над Либерти-Холлом: «Мы сражаемся не за короля, не за императора». Почему рабочий класс должен гибнуть за капиталистов?
– Наши мнения могут различаться, Мод, – сказал Кеттл, также вставая, – но я люблю Ирландию не меньше, чем вы.
А я думала о Питере Кили, который находился в центре всех этих перепалок, пытаясь удержать ирландских мужчин от вступления в британскую армию, и о Вудро Вильсоне, пообещавшем, что американские парни не будут умирать в этом конфликте. Его кампания по перевыборам на новый срок держалась на главном лозунге: «Мы не дали втянуть себя в войну».
Томасу Кеттлу и Мод удалось оставаться в рамках приличий по отношению друг к другу, когда они беседовали об общих друзьях из Дублина, чьи сыновья погибли на фронте.
– Может быть, я и против войны, – заявила Мод, – но я не против солдат. Я восхищаюсь их отвагой. Парни, за которыми я ухаживала, вели себя стоически. Они просто надеются, что все это когда-то кончится.
Мы с Мод вышли из Ирландского колледжа вместе. Я поинтересовалась, будем ли мы в этом году праздновать Женское Рождество.
– О, я не могу, Нора, – ответила она.
– Можно собраться у меня, – предложила я.
– Но у вас просто нет места, чтобы повеселиться. Возможно, я могла бы принять вас во второй половине дня. Это может подбодрить Барри и Изольду.
– Я хочу познакомить вас с одной женщиной, с которой работаю, – продолжила я.
– И мы не будем говорить о войне, – предупредила Мод.
– Ее зовут Маргарет Кирк, – сказала я.
– Кирк, – повторила она. – На шотландском это значит «церковь». Знак. Хорошо, приводите ее. Думаю, стаканчик шерри у огня в пику этой войне – хороший способ утереть ей нос.
* * *
Итак, мы собрались на улице Благовещенья. Барри и Изольда забрали Шона и пса и отправились гулять в парк, а мы с Мод и Маргарет Кирк расположились у камина. Некоторое время Мод разглагольствовала, повторяя то, что она говорила насчет войны Кеттлу. Маргарет вопросительно посмотрела на меня, подняв бровь.
– Вам бы статью об этом написать, – сказала я Мод.
– Конечно, – согласилась та. – И послать ее Джону Куинну в Нью-Йорк. Но я только что получила от него письмо, где он предупреждает, что мои речи не должны звучать прогермански. Он говорит, что я не должна повторять той ошибки, которую ирландцы допустили в Америке. И отвернули от себя многих своих сторонников. Похоже, американский нейтралитет все же склоняется в сторону союзников.
– Мой отец был немцем, – сказала Маргарет. – Моя девичья фамилия Нолл. Есть множество ирландско-немецких браков.
– Например, моя тетя Нелли и дядя Стив, – подхватила я. – Мне трудно воспринимать ее жестоким варваром, гунном. Как и ее сестру, мою тетю Кейт.
– Разумеется. Это ведь немецкий милитаризм и британский империализм подтолкнули мир к войне, – сказала Мод. – А бедная Франция этого вовсе не хотела.
– Мод, расскажите ей о Генри Уилсоне, который решил, что лучше уж мировая война, чем гомруль для Ирландии, – попросила я.
– Может быть, нам все-таки следует отвлечься от военной темы, – предложила Маргарет. – У вас очаровательные дети, Мод.
– Я хочу увезти их в Ирландию, – ответила та. – Шон должен учиться у Пирса, в школе Святого Энды, но я опасаюсь, что, если определю его туда, там его сможет достать Макбрайд.
Она вопросительно посмотрела на Маргарет.
– Вы знаете эту нашу историю? – спросила Мод.
– Знаю, что брак ваш подошел к концу, – ответила Маргарет.
– По крайней мере, война удерживает Макбрайда в Ирландии, – продолжила Мод. – Так что пытаться выломать мою дверь у него не получится.
