Глава 14. Раскаты грома
Каменный век, ракетный век
Начальник штаба ВВС США Кертис Лемей так и не сумел претворить в жизнь свой рецепт решения вьетнамской проблемы, четко сформулированный им в 1965 г.: «Мой рецепт таков: честно сказать им [правительству ДРВ], что либо они спрячут свои рога и прекратят агрессию, либо мы вбомбим их обратно в каменный век»[620]. Глубоко в южновьетнамских джунглях Дагу Рэмзи очень хотелось встретиться с генералом и сказать ему, что «трудно вбомбить в каменный век страну, которая из него еще не вышла»[621]. Линдон Джонсон возлагал надежды на то, что массированные воздушные удары по Северу позволят США вырваться из замкнутого круга, когда Вашингтон, казалось, только и делал что плясал под дудку врага. 30 июня 1965 г. Макджордж Банди писал в служебной записке президенту: «Мы должны послать Ханою гораздо более решительное предупреждение… Если генерал Эйзенхауэр прав в своем убеждении в том, что именно вероятность ядерного удара привела к соглашению о перемирии в Корее, мы должны, по крайней мере, рассмотреть доступные нам реалистичные возможности [во Вьетнаме]». Фред Вейанд, один из самых умных американских генералов, впоследствии возглавивший КОВПВ, поддержал кампанию бомбардировок Северного Вьетнама под кодовым названием «Раскаты грома II»: «Если мы хотели подчинить их нашей воле, это было единственным способом достичь цели»[622].
В прошлом веке военно-воздушные силы приобрели непреодолимую и зачастую иллюзорную притягательность для многих правительств, которые пытались добиваться своих целей с помощью военной мощи. Отправить самолеты, чтобы те сбросили бомбы с ясного голубого неба, куда менее хлопотно, уродливо и политически накладно, чем посылать солдат месить грязь, в прямом и переносном смысле этого слова, в мангровых болотах или пустынях. Большинство пилотов надежно защищены от каких бы то ни было нравственных страданий за происходящее на земле, перенимая типичную мораль тех убийц, которые уничтожают людей, не глядя им в глаза.
Между тем скептики, немного знакомые с историей, знают об ограниченной эффективности бомбардировок. Бомбардировки неизменно ужасают очевидцев. Они могут быть действенными против движущихся войск и транспортных средств, а также против незащищенных объектов. Но их применение против хорошо окопавшихся войск, сложных промышленных целей и линий коммуникаций часто не дает результата. Так, в 1950–1953 гг. ВВС США приложили все силы, чтобы разорвать маршруты снабжения между Китаем и Северной Кореей, однако успешность операции «Удушение» была, мягко говоря, ограниченной. В 1965 г. бароны бомбардировочной авиации уверяли: «Военные технологии ушли далеко вперед. Теперь мы можем сбрасывать бомбы с точностью до сантиметра». Тогда Линдон Джонсон поручил ВВС и ВМС США подвергнуть северовьетнамцев чувствительной, но умеренной порке. Кампания с грозным названием «Раскаты грома» предполагала применение американской воздушной мощи в ограниченных и, следовательно, гуманных рамках без намерения сокрушить действующий режим.
Такая политика раздражала некоторых авиаторов, особенно Лемея, который выступал за масштабные разрушения, и в частности за закрытие порта Хайфона. В их глазах такое проявление мягкости было не просто пагубно — это было «не по-американски»: они напоминали о массированных бомбардировках союзниками Германии и Японии в 1944–1945 гг., которые позволили поставить врага на колени. Тем не менее, меча громы и молнии по поводу политических ограничений на бомбардировки, никто из командования ВВС и ВМС в 1965–1968 гг. не сомневался в том, что даже в этом случае те дадут результат. В их представлении Северный Вьетнам был столь хрупкой бамбуково-тростниковой конструкцией, что даже относительного небольшого количества сброшенных с воздуха боеприпасов будет достаточно, чтобы сокрушить ее, лишив страну воли и средств к существованию. Лишь намного позже, когда устойчивость коммунистического общества стала очевидна, они принялись возлагать всю вину за неудачу на своих политических хозяев. Они так и не смогли осознать того фундаментального факта, что в этой произвольно развязанной войне США могли заручиться пусть молчаливым, но согласием собственных граждан и союзников, не говоря уже об СССР и Китае, только при соблюдении некоторого приемлемого пропорционального соотношения между применяемой силой, жертвами среди гражданского населения и поставленной на кон целью.
