63: Ловец Душ
Я слышу отчаянный вскрик Лайи, но лишь когда оказываюсь рядом, понимаю, что случилось страшное. Я вижу тело Дарина с неестественно вывернутой головой. Ее вопль не умолкает, словно кричит не она, а тысячи сестер, дочерей и матерей, у которых безумие войны отняло близких.
Она замахивается косой на Князя Тьмы и перерезает ему шею. Снова и снова взлетает вверх черное лезвие. Но я чувствую неладное: он не тянет к ней руки, не пытается остановить ее с помощью магии. Он просто стоит.
Все это время джинн ждал этой самой минуты. Единственная на земле душа, наполненная целым тысячелетием страданий. И для того, чтобы вызвать Море в наш мир, нужно лишь отдать ему себя.
Князь Тьмы принимает облик Кинана. Воздух, плотный, как свинец, неподвижен. Где-то далеко, в мире, недоступном для смертного, рушится стена. Силы, наконец, покидают Маута, и Море Страдания вырываются на волю.
Я несусь по ветру к Лайе, хватаю и несу так далеко, как могу. Меж тем человеческий облик Князя Тьмы «растворяется», превращаясь в облако густого серого тумана. И в этом тумане еще можно различить фигуру мужчины, стоящего на коленях – его голова откинута назад, глаза устремлены в небо. Это дух Князя Тьмы. Огненные глаза джинна погасли – он мертв.
А в следующий миг Море Страдания исторгается из его тела, а силуэт человека трансформируется в могучий смерч. В этой бешено вращающейся воронке исчезает тело Дарина, потом два джинна, которые подплыли слишком близко, деревья, камни…
– Рехмат! – зову я.
И неожиданно оступаюсь. Я иду по ветру, но меня засасывает в воронку. Вспыхивает сияющая фигура и, не требуя объяснений, сливается с Лайей. Из последних сил я толкаю их в сторону леса. Деревья сгибаются, но смерч пока еще не вырвал их из земли.
Воронка тянет меня обратно, прочь от Лайи. Я отчаянно сопротивляюсь, пытаюсь упереться ногами в землю, но плато – это плоский, гладкий серый камень. Мне не за что уцепиться. Море Страдания ревет. Голодное. Жадное. Хищное.
Но я не слабый смертный. Моя воля сильна. Я не умру сейчас, только не так. Злобный смерч не поглотит меня, не отнимет у меня жизнь. Потому что я – Бану аль-Маут, Избранник Смерти. Я – Ловец Душ, Страж Врат.
Но даже моя железная воля – ничто перед силой Моря Страдания. Оно хочет меня и получит, потому что я – всего лишь человек из плоти и крови, способный испытывать боль, мешок из кожи и сухожилий. «Лайя. Лайя, беги». Я вижу ее, она борется с Рехмат, она стремится ко мне, но королева джиннов тащит ее назад.
На долю секунды наши взгляды встречаются. А потом Море Страдания увлекает меня во мрак, в котором тонут мое тело и душа.
64: Лайя
Тело Дарина поглотил безумный вихрь. Но у меня нет времени оплакать его уход: до меня внезапно доходит, что Элиас находится слишком близко к этой страшной воронке. Я тяну к нему руки и раздраженно кричу на Рехмат, которая не пускает меня.
«Ты не сможешь спасти его, Лайя. – Я слышу в ее голосе страдание, потому что она, как никто другой, понимает, каково мне сейчас. – Он отдал свою жизнь за тебя. Если ты последуешь за ним, его смерть окажется напрасной».
Я выкрикиваю его имя. Наши глаза, серые и золотые, встречаются.
А потом он исчезает. Его нет, как будто никогда не существовало. Я не чувствую своего тела, и если бы не Рехмат, которая наполняет меня своей силой, заставляя держаться за толстый сук, меня бы утянуло во мрак следом за Элиасом.
– Отпусти меня, – рыдаю я.
Зачем мне теперь жить? Князь Тьмы победил. Наша битва окончена.
«Что я наделала? Что я впустила в этот мир?»
Князь Тьмы не повержен – напротив, он перевоплотился в то самое страдание, которым собирался уничтожить наш мир. И это убивает меня. У меня даже нет голоса, чтобы закричать.
Снизу раздаются вопли ужаса: гигантская серая воронка спускается с плато. За несколько минут она проносится по армии Керис, пожирает сотни солдат, потом тысячи. С каждым погибшим она еще больше растет, питаясь чужой мукой. Из жерла воронки доносится какой-то злобный низкий рев – в этом звуке заключены гнев и боль, накопленные за тысячелетия.
Мы не можем остановить это. Оно уничтожит всех. Из-за меня. Потому что я убила Князя Тьмы, привела в исполнение его замысел.
Я думала, что знаю, каково быть одинокой. Одиночество терзало меня по ночам, когда я ребенком лежала в своей комнате в квартале Книжников, тоскуя о родителях и сестре. Когда прислушивалась к безмолвию Блэклифа, думая, что больше не увижу Дарина.
