Ознакомительная версия. Доступно 51 страниц из 253
– Ничего хорошего б не было, – скромно отозвался боярин.
Князь довольно кивнул:
– То-то! И твою б вотчину сожгли, а тебя б самого – убили. Но, ты не думай, что все позади уже – татары в любой час с набегом вернуться могут, и тогда…
– Да понимаю я все, – не выдержал молодой человек, – И про мунгалов-татар, и про рать нашу, и про то, что подчиняться им должны… пока… пока силу не соберем!
– Верно ты говоришь, – прищурился старый правитель. – Очень верно. Чую, мы с Емельян Ипатычем в тебе не ошиблись. И вот какое дело у нас…
Ремезов навострил уши, готовый уже, кажется, ко всему… но только не к тому, что услышал.
– Все так, как и при Ирчембе сговаривались, – все так же, по-ленински щурясь, негромко продолжал Всеволод Мстиславич. – Ты во фрязинскую сторону едешь, в Рим-город, ищешь Иннокентия-папу, встречаешься… только встреча та для тебя – не главная. Главная – другая… С императором Фридрихом!
– С Фридрихом? – Ремезов уже начинал о чем-то догадываться, все ж не тупой был – кандидат наук, как-никак.
Фридрих Второй, Штауфен – по-немецки – фон Гогенштауфен. Король Сицилии, римский король, король Германии… точнее – император Священной Римской империи… и лютый враг римского папы. Всегда ввязывался в итальянские дела, воевал, намереваясь объединить Италию под своей властью. Сторонники Фридриха в итальянских городах – гибеллины. Сторонники папы – гвельфы… так, кажется. Германские же дела пущены на самотек – привилегии князьям и все такое прочее. Отношения с папой – понятно, какие, с тевтонцами-ливонцами – сложные. Тевтонцы – вассалы, именно им Фридрих не так давно передал земли пруссов – взвалив на рыцарские плечи большую проблему. Фридрих Штауфен, последний император Европы, если так можно сказать о Священной Римской империи (позднее, с добавкой – «германской нации»), образованной в десятом веке германским королем Оттоном Первым, захватившим Рим. Ах, если бы крестоносцы были верны своей вассальной присяге, если бы император Фридрих не погряз в италийских делах, а больше бы занимался собственно германскими землями… Фридрих – яростный враг папы, православные – тоже. Так, может сплотиться против папы… и тех же монголов по принципу «враг моего врага – мой друг»? На то, верно, и рассчитывал хитрый смоленский князь, а заодно и… Ярослав, великий князь Владимирский без монгольской поддержки – никто, земля его в – руинах… отсюда вытекала возможность весьма любопытных коллизий, скажем, еще и с привлечением князя Даниила Галицкого…
– Если б Фридрих смог нам помочь против монголов… – князь продолжал говорить, но Ремезову уже давно все стало ясно.
– Вот знак, – подозвав Павла ближе, Всеволод Мстиславич снял со среднего пальца массивным золотой перстень с печатью – «Вс. Мстсвч кнз. Смлнск» – «Всеволод Мстиславич, князь Смоленский». – Как встретишься – покажешь Фридриху. На словах же передашь – кроме смоленского князя, еще и великий владимирский князь Ярослав о том же просит. Пусть шлет гонцов император, шлет тайно, и, ежели тебе волю свою благую выкажет – пусть тоже знак даст… перстень или еще что, не важно.
– Понимаю, – Ремезов благоговейно спрятал перстень за пазуху. – Исполню все в точности, не сомневайся, княже!
– А я и не сомневаюсь, – неожиданно расхохотался правитель. – Ведаю – боярышню ты свою любишь вельми. А она ведь здесь, в вотчине, остается…
Что ж, понятно – спасибо за откровенность!
Подумав так, Павел, естественно, вслух ничего не сказал, лишь поклонился. Однако ж князь еще не закончил:
– О спутниках твоих предупрежу особо! Их Ирчембе знает, мунгалы… Доверяться можешь только Марко, толмачу, и еще одному человеку, младшим воеводой Еремеем присланным, Убоем звать. За этих если не я, так воеводы ручаются, за остальных же не скажу. Приглядывайся, пасись! Будь осторожен.
В дальний путь отправились уже через пару дней, за время которых Ремезов успел попрощаться с Полиной и лично убедиться в отъезде главных подозреваемых в организации творившихся в вотчине несчастий: боярина «Битого Зада» Телятникова и братцев – Анкудина с Питиримом. Дюжий Телятников и аскетично-сутулый Анкудин, судя по их угрюмому виду, поездку в Сарай восприняли как-то не очень, а вот другой братец, щекастый кудряш Питирим, выглядел вполне довольным и даже радостным. Все трое, в окружении взятых с собой слуг – кого уж дозволили, – подгоняя коней, заняли место сразу за Ирчембе-огланом, по здешнему – почетное, впрочем, и там промеж собой препирались. Так, ругаясь, и отъехали – и черт с ними! На какое-то время проблемы вотчины, похоже, что решены… если только… если только за всеми случившимися в последнее время невзгодами стояли вовсе не братья, и не боярин Телятников, а совсем иные люди. Хотя, честно сказать, больше-то было и некому.
И все же Ремезов отправлялся в путь с тяжелым сердцем, и хмурое настроенье его еще более омрачал резко усилившийся дождь, с утра еще просто накрапывавший, а ближе к обеду превратившийся в самый настоящий ливень. Впереди, не так уж и далеко, рвали низкое, затянутое фиолетово-черными тучами небо синие молнии, дорога прямо на глазах раскисала, превращаясь в непролазную грязь… Хмуро на душе было, и не только у Павла, а, пожалуй, у всех, кроме, как ни странно, юного толмача Марко. Тот откровенно радовался, гарцуя на смирном кауром коньке, улыбался, а, нагнав молодого боярина, даже выкрикнул:
– Говорят, уезжать в дождь – это к счастью!
Ремезов скривился: к счастью ли? Ну, раз говорят – может быть, оно и верно. Да и нечего особо грустить – вроде бы все неплохо сложилось: главное, вражин за три девять земель отправил… И туда же, за тридевять земель, отправился сам – правда, в другую сторону. И что там, впереди, ждало? Тяжкий путь, неверные – глаз да глаз – спутники и, очень может быть – гибель. Но, делать было нечего – не откажешься, нужно было ехать, к тому же… к тому же вдруг появился шанс сделать что-то важное не только для себя и своей любимой, не только для своей вотчины, а для всей русских земель! Осознание этого как-то окрыляло Павла, ибо настоящий мужик, человек, не может без великой цели, чахнет без нее, постепенно превращаясь в самого гнусного, обросшего шмотками, обывателя и паразита, живущего лишь ради себя, ради своей ненасытной утробы. Жить… нет – существовать, обманывая – не себя, других – воплями про то, что «нужно кормить свои семьи», а на самом-то деле… Себя-то ведь не обманешь, хоть и каждый обманываться рад, ибо без достойной – для всех людей, не для себя – цели – и жизнь не в жизнь. И все эрзацы – красивые машины, дайвинги, кабаки, бабло, бабы – цели-то не заменят. Если, конечно, человек – человек, а не гнусный червь-обыватель, живущий по сатанинскому принципу – «ты этого достоин» и «бери от жизни все»… А Ремезов-то как раз червем не был.
Хмурилось небо, все ближе сверкали молнии, гремел в небесах гром, а дождь грянул с такой силой, что уже и ехать невмочь, так что каравану пришлось свернуть в лес, под густые кроны деревьев. Под ударами молний испуганно прядали ушами кони, барабанили по листьям тяжелые капли, под копытами лошадей, под телегами образовались глубокие лужи…
Ознакомительная версия. Доступно 51 страниц из 253
