КНИГА ПЯТАЯ.
1
— Я отстал от своих — только и всего.
Немец искоса смотрел на Иетса, сплетая и расплетая свои тонкие пальцы.
— Откуда вы узнали, что наши части появятся в тех местах, майор… если не ошибаюсь, Дейн?
— Эрих Вольфганг фон Дейн.
Поимка Дейна расценивалась особенно высоко. Сдаваясь в плен, он заявил, что располагает секретными сведениями о работе органов пропаганды в немецкой армии, и потребовал, чтобы его передали соответствующим американским властям. Офицер в штабе полка внял этому доводу и отправил Дейна в отдел разведки и пропаганды в Люксембурге.
— Я вас слушаю. — Дейн улыбнулся.
— Последние недели я был прикомандирован к штабу армейской группы фельдмаршала фон Клемм-Боровского.
— Дальше.
— Есть такой городок — Роландс-Эк, знаете, лейтенант?
— Слыхал.
— Прекрасное местечко. Впрочем, будьте уверены, тыловые части плохого не выберут. Роландс-Эк лежит на самом берегу Рейна, недалеко от Бингена. Первоклассный отель — санаторного типа. Как раз то, что мне нужно, — санаторий…
Иетс взглянул на него:
— Боюсь, что в наших условиях…
— Нет, нет, не беспокойтесь! Домик мне предоставили чудесный, а этот маленький солдатик, который меня охраняет, так любезен!
Иетс подумал: «Надо сказать Абрамеску, чтобы он несколько умерил свою любезность».
— Я совершал длинные прогулки, — продолжал Дейн, — и, гуляя, все обдумал. Обожаю немецкий пейзаж! Рейн, струящийся среди восхитительных древних гор. Весна тогда только что наступила, и они оделись в волшебную нежную зелень тысячи оттенков. И будто ничто не изменилось за долгие века — вода так же отливает золотом на солнце, тем золотом, что похоронено на дне Рейна, золотом Нибелунгов… но вам, вероятно, это ничего не говорит?
Иетс промолчал.
— Это древний немецкий эпос. Мы, немцы, очень падки на такие вещи — мистицизм, судьба нации… вы меня понимаете?
— Да.
— «Приятный голос, — подумал Иетс, — голос культурного человека». — Все-таки ближе к делу.
— То, о чем я говорю, трудно поддается определению, — сказал Дейн. — Но вам, американцам, придется развить в себе восприимчивость к подобного рода вещам, иначе вы не добьетесь успеха. Немцы прислушиваются к таким призывам. Мы — народ-мечтатель. И вот тут я смогу быть полезен вам. Ваше прямое дело — пропаганда. Но вы американцы. Я читал ваши материалы. Они очень хороши, хотя тон их чужд нам, он слишком прозаичен. Такая пропаганда не дойдет до немецкой души. Все эти мысли приходили мне в голову во время моих одиноких прогулок по берегам Рейна. И лишь только наступило время — лишь только нам было приказано оставить очаровательный Роландс-Эк, я снова пошел погулять… Это была длинная и очень приятная прогулка, лейтенант. А когда я вернулся с нее, все уже ушли. Я сидел в холле отеля, читал, пил вино и ждал появления ваших войск. Мне было известно, что они форсировали Рейн в нескольких местах.
— И теперь вы предлагаете нам свои услуги?
— Да, — кротко ответил Дейн.
— Почему?
— Это сбережет не одну человеческую жизнь…
— Давайте придерживаться фактов, — сказал Иетс.
— Хорошо! Потому что мы проиграли войну, — признался Дейн.
— Значит, вы решили примкнуть к победителям, пока не поздно?
Дейн презрел и самый вопрос, и заключающийся в нем намек.
— Мы проиграли войну, но это все равно что проиграть одну игру в состязании, которое будет длиться бесконечно.
— Неужели вам все еще мало?
— Эта война велась неправильно, — пояснил Дейн. — Вместо того чтобы драться с Востоком при поддержке Запада, наши правители поставили нас лицом к лицу и с Востоком, и с Западом. Но чего можно было ждать от выскочек?
