Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Уж по рублю-то, хотя бы, даст каждый из них? А? Или, может быть, больше?
Четвертый тезис шестнадцатого философского вопроса современности (из учебной программы студента-философа 2-ого курса МГУ им. М.В. Ломоносова).Было 10 часов утра. Монзиков в спортивном костюме, который бел ему велик размера на 4, а может и больше того, сидел под навесом у стойки бара, расположенного у моря. Всего в Султан Бич отеле два бара – один у бассейна и другой у моря. Бассейн был без воды. Арабы с раннего утра делали ремонт. Работа кипела. Человек 50 черных как смоль маленьких мужичков шныряла из стороны в сторону. Все что-то делали, что-то тихонько обсуждали. Разговаривали и работали медленно, как это делают обычно рабы, но без единого перекура. Забегая вперед замечу, что уже на третий день весь мусор был убран, плитка в бассейне была заново выложена, а спустя еще день отдыхающие плескались в новеньком бассейне, где не осталось и следов принудительного купания верблюда Феди.
Монзиков пил холодное пиво, добавляя туда немного водки, когда к нему подошёл тщедушный на вид мужичок со стаканом персикового сока и двумя круассонами на маленькой тарелочке. В стакане был лед и соломка, через которую с нескрываемым удовольствием почмокивал сок мужичок с обгорелыми плечами и лысиной на голове.
Монзиков внимательно посмотрел на мужика в плавках и обомлел. Перед ним сидел никто иной, как Кефиров Владимир Николаевич – старший инспектор отдела кадров РУВД, майор милиции, с которым судьба несколько лет тому назад свела милиционера Монзикова.
– Здорово, ментяра! – Монзиков напрочь забыл фамилию и имя своего бывшего сослуживца, но он прекрасно помнил, как ранее вместе с ним служил в одном РУВД.
– Здравствуйте, Александр Васильевич! А я Вас сразу узнал…, – Кефиров соврал, хотя и правильно назвал Монзикова по имени-отчеству. Память у него была отменная на лица, имена и фамилии. – Владимир Николаевич, Кефиров, если помните?! – сказал и протянул свою маленькую ручку Монзикову, который смотрел на своего старого знакомого слегка мутными от ерша глазами. Монзиков уже выпил четыре бокала пива с водкой и заканчивал пятый.
– Ну, как оно там, а? – спросил адвокат и одним махом осушил оставшуюся треть своего пол-литрового бокала. Ты ещё это или уже давно, а? Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков спросил и затем рыгнул с таким рыком, что сидевшие за соседними столиками немцы даже подскочили от неожиданности.
– Да я уже как год на пенсии. Вот, решил отдохнуть немного. Мы с женой в Египте впервые, а Вы? – Кефиров говорил вкрадчивым голосом, склонив немного набок вправо свою голову.
– А, понятно… Ну, что, может быть мы – это? А? – спросил Монзиков и взглядом показал на свой пустой бокал. – Догнал, а?
– По пиву, да? – спросил Кефиров, но тут же взгрустнул.
– Ты чего, Николаевич? Жены боишься, да? – Монзиков встал из-за стола и направился к стойке бара за бокалами пива и стаканом водки.
У всех отдыхающих на египетских курортах по программе «всё включено» на правой руке должен быть маленький пластиковый браслет, по которому и происходит обслуживание. У Монзикова браслета не было, зато его не раз видели с русской мафией, а внешний вид адвоката свидетельствовал о его близости, если не сказать более, к уголовно-криминальным кругам. Именно поэтому никто не спорил и ни в чем не отказывал Монзикову. Окружающие также обращали внимание на странного русского, ходившего по пляжу с непокрытой, наголо обритой головой, с недельной щетиной, в висевшем и безобразно болтавшемся на уродливой фигуре спортивном костюме. Те, кто говорил по-русски, окрестили Монзикова паханом, поскольку питерская братва обращалась с ним прилично и с элементами уважения.
