«Сонцев[103] стерлядию страстный Же ву зем[104] ей отпускал.
Завтра за обедом будет у меня астраханская стерлядь, которая приглашает племянника его в свои объятия. Середа», — писал П. А. Вяземский А. С. Пушкину.
«Пушкин (Мусин-Пушкин. — Е.Л.) звал макароны есть, Потоцкий еще на какое-то новое блюдо. Все они любят покушать» — из письма К Я. Булгакова брату от 1821 года.
В то время макароны привозили из Италии. Особенно славились неаполитанские макароны. В качестве приправы к макаронам чаще всего использовали сыр пармезан. «Варить хорошо макароны — великое искусство! Надобно примениться к этому».
В наше время, пожалуй, макаронами гостей не удивишь. А в начале прошлого столетия ими угощали в домах столичной знати.
Любил угощать гостей макаронами граф В. А. Мусин-Пушкин. Об этом свидетельствуют и письмо К. Я. Булгакова, и следующий анекдот:
«Однажды Крылов был приглашен графом Мусиным-Пушкиным на обед с блюдом макарон, отлично приготовленных каким-то знатоком-итальянцем. Крылов опоздал, но приехал, когда уже подавали третье блюдо — знаменитые макароны.
— А! Виноваты! — сказал весело граф. — Так вот вам и наказание.
Он наклал горою глубокую тарелку макарон, так что они уже полезли с ее вершины, и подал виновнику. Крылов с честью вынес это наказание.
— Ну, — сказал граф, — это не в счет; теперь начинайте обед с супа, по порядку.
Когда подали снова макароны, граф опять наложил Крылову полную тарелку.
В конце обеда сосед Крылова выразил некоторые опасения за его желудок.
— Да что ему сделается? — ответил Крылов. — Я, пожалуй, хоть теперь же готов еще раз провиниться».
По словам современника, в богатом петербургском доме Н. С. Голицыной, дочери знаменитого московского генерал-губернатора С. С. Апраксина, известный баснописец и чревоугодник И. А. Крылов «съедал по три блюда макарон и в грязных, чуть ли не смазаных, сапогах засыпал на бархатных диванах княгини».
Глава XIII. «
Праотцы наши с трудом наедались, а мы всего объедаемся»
И. А. Крылов был не единственным мастером по части обжорства среди литераторов.
Непомерным аппетитом отличался и поэт Ю. А. Нелединский-Мелецкий. «Большой охотник покушать, он не был особенно разборчив в выборе утонченных блюд, но ел много и преимущественно простые русские кушанья, — вспоминал Д. Оболенский. — Удовлетворяя этой слабости, императрица обыкновенно приказывала готовить для него особые блюда. При дворе до сих пор сохранилось предание о щучине, до которой Юрий Александрович был великий охотник.
Вот как он сам описывает свой недельный menu: "Маша повариха точно по мне! Вот чем она меня кормит, и я всякий день жадно наедаюсь:
1)рубцы,
2)голова телячья,
3)язык говяжий,
4)студень из говяжих ног,
5)щи с печенью,
6)гусь с груздями —
вот на всю неделю, а коли съем слишком, то на другой день только два соусника кашицы на крепком бульоне и два хлебца белого"».
Любителем «хорошо покушать» был и Г. Р. Державин.
«Отношения между супругами, — отмечает Я. Грот, — были вообще дружелюбные, но у Гаврилы Романовича были две слабости, дававшие иногда повод к размолвкам: это была, во-первых, его слабость к прекрасному полу, возбуждавшая ревность в Дарье Алексеевне, а во-вторых, его неумеренность в пище. За аппетитом мужа Дарья Алексеевна зорко следила и часто без церемоний конфисковывала у него то или другое кушанье. Однажды она не положила ему рыбы в уху, и раздосадованный этим Гаврила Романович, встав тотчас из-за стола, отправился в кабинет раскладывать пасьянс. В доказательство его добродушия рассказывают, что когда после обеда жена, придя к нему с другими домашними, стала уговаривать его не сердиться, то он, совершенно успокоенный, спросил: "За что?" и прибавил, что давно забыл причину неудовольствия».
«Невоздержанность в еде иногда приводила Булгарина к весьма неприятным последствиям, о чем свидетельствуют следующие строки из недатированной записки (по-видимому, 1840-х гг.) А. Н. Гречу: "Любезный Алеша! Не знаю, здоров ли ты после вчерашнего обеда, но я… не выдержал. Обед был просто дурной. Фарши — брррр! Петух был гадко сделан — соус из старой курицы с чахлыми трюфелями! — я страдал всю ночь жестоко, а во сне по уши обкакался. Умора! Ночью должен был мыться — теперь здоров!.."».
От «невоздержанности в пище» приходилось порой страдать и поэту И. И. Дмитриеву. «Я слышал вчера, — пишет А. Я. Булгаков брату, — что боятся за Ив. Ив. Дмитриева: он обедал у Бекетова, объелся икры, попалась хороша, так ложками большими уписывал, сделалось дурно, и вот 9 дней, что не может унять икоту».
Директор императорских театров А. Л. Нарышкин «часто бывает болен объеденьем, — с досадой пишет жене из Москвы балетмейстер И. И. Вальберх, — и оттого мы остаемся в совершенном безведении, когда отсюда выедем… Сегодня назначен был спектакль и отменен за объедением Нарышкина».
Любителей вкусно и плотно поесть было в то время немало. Князь И. А. Гундоров известен был «неугомонностью своего аппетита, которому, однако ж, не всегда расположена служить его натура, несмотря на свою солидность: случается под конец обеда или ужина, что, наложив себе верхом тарелку какого-нибудь кушанья и приготовясь наслаждаться им, он вдруг с глубоким вздохом оттолкнет его от себя с досадою, примолвив: не могу!».
