[31].
Еврипид. ЭлектраОсознание, потрясение, узнавание — все нахлынуло за несколько секунд, но мне они показались веками.
Первый кадр — Саймон, застывший в сияющем провале входа; второй — Ангелос, легко, как танцор, вскочивший на ноги. По всей вероятности, он напрочь забыл, что пистолет валяется рядом, потому что рука его автоматически потянулась к бедру. А Саймон в то же время, словно на лыжах с трамплина, промчался вниз по склону; за ним на расстоянии пяти ярдов тянулось облако пыли.
Ангелос продолжал стоять надо мной с рукой на бедре и глядел на Саймона.
Саймон же замер на месте. Мне не было видно его лицо, но я видела лицо Ангелоса, и в моих жилах снова запульсировали страх и боль, словно отходила заморозка. Трепыхаясь в пыли, я все пыталась что-то произнести, объяснить Саймону, кто этот человек, но распухшее горло саднило, и круги ослепительного света при каждом моем движении причиняли мне боль, так что я не могла произнести ни звука. Ангелос наверняка чувствовал, как я копошусь внизу, но не обращал внимания. Да и Саймон даже не взглянул на меня. Мужчины следили друг за другом, как собаки, медленно и осторожно ходящие кругами перед дракой.
Я ждала, что Саймон тут же бросится на него, как и прошлой ночью. Я не заметила, как тяжело он дышит, стараясь взять под контроль сердце и легкие после стремительного бега, — услышав мой крик, он со всех ног кинулся мне на помощь. Не поняла я и того, что ему было неизвестно, вооружен ли грек. Он боялся, что Ангелос успеет воткнуть в меня нож либо пристрелить. Тогда я была не в состоянии все это осознать, видела лишь, что Саймон не двигается. Еще помню, что с каким-то холодным любопытством гадала, уж не боится ли он. Медленно-медленно он сделал два шага вперед, и я увидела его лицо. Ощущение холода оставило меня, и я перестала бояться. Со страхом пропало и напряжение, я успокоилась, и меня начало трясти. Заныли все болячки. Перевернувшись на бок, я попыталась отползти от Ангелоса подальше. Встать я была не в состоянии, но сумела отползти примерно на фут. Дрожа и задыхаясь, я добралась до валуна, у которого когда-то сидела.
Ангелосу же не было до меня никакого дела. В данный момент его более всего волновал Саймон. Меня можно было прикончить и потом.
Саймон вежливо поинтересовался:
— Полагаю, вы и есть Ангелос?
Дышал он все еще прерывисто, но голос звучал ровно.
— Он самый. А ты — младший братец Майкла.
— Он самый.
В голосе грека прозвучали удовлетворение и презрение:
— Рад тебя видеть.
Саймон поджал губы.
— Очень в этом сомневаюсь. Мы, кажется, встречались и раньше, Ангелос.
— Вчера ночью.
— Именно.
Саймон несколько секунд молча смотрел на врага. Голос его звучал спокойно и бесстрастно. Зная, что это означает, я почувствовала, как сердце мое сжалось и тут же заколотилось с удвоенной силой. Он добавил:
— Как жаль, что я не знал… вчера ночью.
Я с трудом повернула голову и смогла произнести:
— Он убил Найджела… и Даниэль…
И лишь через несколько мгновений до меня дошло, что я не произнесла ни звука.
— Ты убил моего брата Майкла.
Саймон даже не взглянул на меня. Теперь он дышал ровно, а его лицо стало непроницаемым. Он был настороже. По-видимому, Майкл точно так же смотрел на Ангелоса много лет назад на этом самом месте. Так же глядело вниз яркое небо, так же отражали слепящую жару равнодушные горы. Время пошло вспять. И снова лицом к лицу стояли Ангелос с Майклом, да только преимущество на этот раз было на стороне Майкла.
