Где огнецвет цветет».
Допев, Барбро сразу отложила мультилиру в сторону. В ветвях деревьев не переставая шумел ветер. Шерринфорд долго молчал, потом наконец спросил:
– И подобные истории играют значительную роль в жизни дальнопоселенцев?
– Можно и так сказать, – ответила Барбро. – Хотя не все они о сверхъестественном. Есть баллады и сказки о любви, о героизме. Тоже вполне традиционные темы.
– Я не думаю, что здесь эта традиция выросла сама по себе, – произнес он бесцветным голосом. – По правде сказать, я думаю, очень многие из ваших песен и сказок сочинены не людьми.
Шерринфорд замолчал и больше к этой теме не возвращался. Спать они легли рано.
А спустя несколько часов их разбудил сигнал тревоги.
Жужжание сигнала, хотя тихое и неназойливое, разбудило их мгновенно. На всякий случай они спали не раздеваясь. Через купол фургона пробивались слабые отблески северного сияния, но этого света было вполне достаточно. Шерринфорд спрыгнул с койки, надел ботинки и прицепил к поясу кобуру.
– Не выходить! – приказал он.
– Что там такое? – взволнованно спросила Барбро.
Шерринфорд внимательно изучил показания приборов и сверил их со светящимися индикаторами на запястье.
– Три живых существа, – сосчитал он. – Явно не дикие, просто проходят мимо. Большое, судя по инфрадатчику, теплокровное и держится пока чуть поодаль. Другое… хм, температура невысокая, излучение нестабильное, диффузное. Словно это какой-то рой клеток, координируемых, может быть, феромонами. Оно вроде как парит и тоже в отдалении. Зато третье – практически рядом, обходит нас, прячась в кустах. И его комплекс сигналов напоминает человеческий.
Барбро заметила, что все его академические манеры исчезли и он буквально дрожит от возбуждения.
– Я попробую взять его, – сказал Шерринфорд. – Тогда у нас будет кого допросить… Будь наготове, чтобы быстро впустить меня обратно. Но ни в коем случае не выходи. И держи вот это под рукой. – Он передал ей заряженную крупнокалиберную винтовку.
Силуэт высокого худого Шерринфорда переместился к двери, изготовился к броску. Дверь бесшумно приоткрылась, и в фургон потянуло холодным воздухом, насыщенным влагой, свежестью и ночными шорохами. Теперь на небе появился Оливер; свечение обеих лун казалось неестественно ярким, а беспокойное северное сияние стало бледным и прозрачно-голубым.
Шерринфорд снова взглянул на свой индикатор. Очевидно, тот указывал и положение наблюдателей, прячущихся в пестрой листве. Неожиданно он выпрыгнул наружу, пронесся мимо погасшего костра и скрылся за деревьями. Руки Барбро невольно сжали ружье.
