После взятия многолюдного города необходимо согласиться отворить ворота, чтобы многие спаслись бегством, а не впали в отчаяние и безрассудство; это же следует делать и тогда, когда будет захвачен лагерь врагов[487].
Окружив врагов, будет лучше оставить в кольце открытые промежутки для бегства, чтобы враги предпочли лучше бежать[488].
Фронтин давал аналогичный совет, но его соотечественники-римляне обычно хотели, чтобы их осады завершились полным уничтожением врага и обращением в рабство тех, кто выжил, тогда как для византийцев стандартным было именно такое решение: оставить врагу путь к отступлению. Наконец, есть ещё одна рекомендация, в кратком виде облечённая в следующий принцип: «Хороший вождь никогда не вступит с противником в генеральное сражение, если только его не вынудят к этому серьёзные обстоятельства времени или дел»[489].
Иными словами, даже в том случае, если численное и качественное превосходство несомненно и даже не приходится сомневаться в победе, это ещё не служит достаточной причиной для того, чтобы вступить в битву.
Если война на уничтожение отвергается, значит, должны быть иные способы сражения; и действительно, «Стратегикон» в немалой мере состоит из перечисления двух альтернатив: либо стратегемы, то есть военные хитрости, либо «реляционный манёвр» (“relational maneuver”)[490], складывающийся из тактических и оперативных схем, разработанных специально для того, чтобы обойти стороной характерные для данного врага сильные стороны и использовать свойственные ему слабости.
И стратегемы, и «реляционный манёвр» описываются довольно подробно, но они также излагаются в виде максим. В разделе о том, что мы назвали бы сегодня «маскировкой и дезинформацией» (Cover & Deception), читаем: «Необходимо врагам выказывать одно, а делать другое, и о том, что необходимо сделать, не ставить в известность многих»[491], а также: «Если будет захвачен вражеский катаскоп [шпион], изучающий наши дела, то если наше положение безопасно и прочно, мы должны его отпустить, не причинив вреда»[492].
Введение в заблуждение обеспечивает «охрану ложью» (“the bodyguard of lies” – слова Черчилля) ради правды, которую следует держать в тайне.
Меры безопасности, цель которых состоит в том, чтобы закрыть врагу доступ к правдивым сведениям, конечно, необходимы, но недостаточны: если эти сведения просачиваются в значительных количествах, только уже заранее подготовленная «легенда» может ввести врага в заблуждение относительно смысла этих сведений. Кроме того, обман может и сам по себе быть оружием:
